Книга Между двух войн, страница 64 – Геннадий Сорокин

Воронов и Назим допили вино, легли спать. В час ночи их разбудил звук разлетевшегося вдребезги окна. Глухой ночью, в безлюдной местности кто-то не поленился швырнуть в проходящий поезд камень только потому, что состав шел из Степанакерта. О том, что в поезде нет армян, метатели камней не подумали. Им надо было выплеснуть эмоции, вот они и выплескивали их любым доступным способом.

Состав прибыл в Баку около десяти часов утра. Выйдя из вагона, Воронов чуть ли не нос к носу столкнулся со своим давним знакомым – плешивым львовским «корреспондентом», севшим в поезд в Агдаме, в Барды или Евлахе. Корреспондент и мужик с перевязанной рукой, не замечая никого вокруг, уверенно пошли на стоянку такси у вокзала. Воронов, на небольшом отдалении, следом.

«Меня тянет к этому Рошфору, как железные опилки к магниту, – подумал Воронов. – Или Рошфор – это я, а он – д’Артаньян? Как ни крути, я служу государству, то есть я – гвардеец кардинала Ришелье. Жаль только, что Ришелье давно умер и на смену ему пришли совсем уж негодные кардиналы. Один, по фамилии Федорчук, по общему мнению, был психически неуравновешенным человеком, искренне ненавидевшим милицию. Второй, ни дня в милиции не служивший, одурачил свою гвардию с жалованьем. Если бы наш уважаемый министр сказал, что наши командировочные средства он потратил на женщин и рестораны, то его по-человечески можно было бы понять, а так – ухнул наши кровные луидоры неизвестно куда, и Вася не чешись! Неси дальше службу, дружок, гордись, что ты – гвардеец кардинала, а не какой-то там мушкетер».

За вокзалом, со стороны стоянки для частных автомобилей, к «корреспонденту» и раненому мужику бросилась мордастенькая женщина. Фотография с ней хранилась у Воронова под обложкой служебного удостоверения. Женщина чмокнула «корреспондента» в щеку и стала кружить вокруг раненого, охая и причитая.

«Корреспондент» – это ее брат, а раненый мужик – или ее муж, или возлюбленный, – сделал вывод Воронов. – Как она вблизи похожа на «корреспондента»! Но в оригинале она выглядит гораздо старше, чем на фотографии. Буду условно называть ее Миледи. Решено! Ее брат – Рошфор, а я – просто Воронов. Мушкетером быть не хочу. Мушкетеры – мутные ребята, не понять, чем целыми днями занимаются. Если войны нет, то они интригуют, сутками пьянствуют, флиртуют с женщинами, помогают королеве рога законному супругу наставить. Мне, государственному человеку, с мушкетеров пример брать не стоит».

Через минуту Рошфор, Миледи и раненый мужик сели в поджидавший их автомобиль и умчались в неизвестном направлении. Воронов проводил их взглядом и пошел на остановку автобуса «вокзал – аэропорт».

В зале билетных касс бакинского аэропорта было не протолкнуться. Очереди начинались от входа в зал, причудливо извивались, сливались в один клубок и вновь распадались на отдельные ручейки. Понаблюдав за людьми в зале, Воронов понял, что билет до Москвы он не купит и до завтрашнего утра: очереди в кассы большей частью стояли, пассажиры ждали, когда появятся свободные места на ближайший рейс.

Перед началом решительных действий Виктор вышел покурить на крыльцо аэропорта и отметил, что абсолютно все в аэропорту говорили на русском языке.

Еще в вагоне под храп соседа Воронов продумал, как он выберется в Москву. Час пробил! Пришла пора действовать. Уверенным шагом он вошел в отделение милиции в аэропорту, не обращая внимания на протесты дежурного офицера, направился к кабинету начальника отделения. Постучав, вошел. Начальником милиции аэропорта был тучный майор в белой рубашке с коротким рукавом. Рядом с ним работал вентилятор, разгоняя жаркий застоявшийся воздух. Майор активно потел, раз за разом отирая лоб большим клетчатым платком.