Книга Между двух войн, страница 62 – Геннадий Сорокин

«Я уезжаю, а часть моей души остается здесь, в Степанакерте, – подумал Воронов. – С парнями я в Хабаровске встречусь, а сюда больше вряд ли попаду. Прощай, Карабах! Оставайся с миром».

Потрепанные в потасовке шпики докладывать руководству о конфликте с нетрезвыми слушателями не стали. Наутро их сменила другая пара наблюдателей. Через два дня в пионерский лагерь нагрянул следователь прокуратуры с внушительной группой поддержки. На его расспросы о Воронове Сопунов достал приказ об откомандировании слушателя Воронова В. А. в распоряжение Дальневосточной высшей школы МВД СССР.

— Какова причина его отъезда? – недовольно спросил следователь.

— Служебная необходимость, – в точном соответствии с ведомственной инструкцией ответил начальник штаба.

Стучали на стыках рельсов колеса. За окном горы вокруг Степанакерта постепенно сменились равниной.

Ком в горле Воронова рассосался, и он стал искать свое место. Проводник, русский мужчина болезненной наружности, указал ему на купе в самом начале вагона. Соседом оказался немолодой азербайджанец, занявший верхние полки тюками с вещами. В поезде было всего пять вагонов: один купейный, три плацкартных и один общий. Вагона-ресторана не было. В плацкартном вагоне, где ехал Воронов, были заняты всего четыре купе. В остальных вагонах пассажиров было еще меньше. Некоторые стекла в середине вагона имели характерные лучеобразные трещины, оставленные камнями. В одном купе двойное стекло было пробито насквозь.

Посланный волей случая попутчик назвал себя Назимом. Воронов представился вымышленным именем. Еще в начале зимы он при знакомстве со случайными людьми стал сообщать о себе неверные сведения. На вопрос «Ты откуда?» отвечал: «Из Хабаровска», что было правдой только отчасти. После окончания учебы Воронов должен был вернуться в Сибирь, но мимолетным знакомым этого знать не стоило, так же как не стоило знать и его настоящее имя. Зачем Воронов врал о себе направо и налево, он объяснить не мог, но что-то подсказывало ему, что чем меньше сообщишь о себе настоящих сведений, тем труднее будет тебя найти врагам, а врагом в Карабахе мог оказаться кто угодно.

От Степанакерта до Агдама по железной дороге было около двадцати восьми километров, но поезд тащился до первой остановки чуть ли не час. Иногда состав двигался со скоростью пешехода – машинисты не рисковали разгоняться на территории Карабаха, где злоумышленники могли разъединить рельсы или заложить между шпалами самодельную бомбу.

Сосед Воронова выложил на стол еду, сходил к проводнику и вернулся с двухлитровой банкой вина.

— Давай поужинаем! – предложил он.

Воронов не отказался. В последний раз он ел утром в пионерском лагере, в обед перехватил на кухне, что под руку попалось, и к вечеру был голодный как волк.

— Азербайджанские железные дороги улучшают сервис? – спросил Виктор, кивнув на банку с вином.

Сосед оценил юмор, засмеялся:

— Вместо чая теперь вином угощают! Весь чай в Польшу отправили, чтобы они не бузили.

Они выпили вина. Поели холодного жареного мяса с лепешками. Сосед разговорился:

— Проводники этого поезда наладили хороший бизнес. На товарной станции Степанакерта они закупают канистрами вино и с хорошим наваром продают его проводникам поездов, следующих в Россию. У вас, говорят, со спиртным совсем плохо, только по талонам можно купить?