Книга Между двух войн, страница 59 – Геннадий Сорокин

— В Хабаровск уезжать.

— Когда?

— Сегодня, когда же еще! Поезд Степанакерт – Баку отправляется раз в сутки, вечером. – Сопунов посмотрел на часы: – У тебя есть четыре часа, чтобы собраться, напечатать приказ о своем откомандировании в распоряжение школы и выписать себе проездные документы до Хабаровска. Давай, вперед! Не тяни резину.

В штаб вошел погруженный в свои мысли Немцов. Увидев на столе повестку, спросил:

— Разобрались, как поступить?

— Воронова отправим в Хабаровск. На вокзал привезем его за минуту до отправления состава. Когда поезд окажется на территории, контролируемой азербайджанскими властями, он будет в безопасности. Азербайджанская милиция постановление о его принудительном приводе исполнять не будет.

— Вот жизнь пошла! – повеселел от безысходности Воронов. – В родной стране Советской в разных районах одной республики разная власть! Как после этого экзамены по государственному праву сдавать?

— Архирейскому повестку не привезли, значит, им нужен конкретно Воронов, – заметил Немцов.

— Прокуратура НКАО исходит из реалий сложившейся обстановки, – сказал Сопунов. – Архирейский в Хабаровске. Сюда он ни за какие коврижки добровольно не поедет, а Воронов – вот он, на месте. Бери его тепленьким и допрашивай об исчезновении старика семидесяти трех лет от роду. Интересно, этот Наапетян действительно овец пас или тихо-мирно в своей постели скончался?

Немцов не стал высказывать предположений об обстоятельствах исчезновения пастуха, дал указание, кому Воронов должен передать штабные дела, и вышел на территорию лагеря, чтобы подготовить отъезд Виктора.

После его ухода Воронов еще раз внимательно прочитал повестку и наконец-то понял самый интересный момент в этом документе.

— Алексей Ермолаевич, вы знаете мое отчество? – спросил он.

— Зачем бы оно мне сдалось? – удивился Сопунов. – Ты в два раза младше меня, в большие начальники еще не выбился…

Воронов пальцем постучал по повестке:

— Следователь, который ни разу меня не видел, отчество мое знает.

— Вот черт! Я как-то об этом сразу не подумал. Откуда им может быть известно твое отчество?

— Изменник, бывший в день обстрела на КПП, знал, как меня зовут, а отчество мог подсмотреть на конверте письма из дома.

— Кстати, что у нас с почтой? Я что-то не помню, чтобы ее в десятую школу привозили.

— Еще перед отъездом Архирейский узнал, что письма в школу с почты доставлять не будут. Через кого-то в Особом комитете он договорился, что корреспонденция будет по-прежнему поступать на адрес кинотеатра, а оттуда мы ее будем забирать раз в неделю. Кинотеатр закрыт на замок, так что письма почтальоны отдают на хранение двум армянским беженкам из Баку. Архирейский за помощь с корреспонденцией пообещал им три рубля в месяц платить.

— Какие беженки? Те, которые напротив уличного умывальника в развалюхе жили?

— Они и сейчас там живут: две женщины и пятеро детей. На заборе у них прибит металлический рекламный плакат, оставшийся с давних времен: «Пейте вина, водки, коньяки Краснодарского ликеро-водочного завода!» Я в первый раз такую рекламу видел: официантка в белом фартуке с подносом, уставленным бутылками и бокалами, призывает перепробовать весь ассортимент спиртного краснодарского винзавода. Как только этот плакат во время антиалкогольной кампании не сняли!