Книга Между двух войн, страница 134 – Геннадий Сорокин

— По молодости лет я знал твоего деда. Суровый был мужик, никому спуску не давал! Я был с ним в рейде группы «С» до октября 1943 года. Потом командир нашей ячейки разругался с ним, и мы вернулись в Галичину. Ян Сивоконь подался дальше на север, в Белоруссию. Маму твою я тоже знал. Шустрая такая блондиночка была, голубоглазая, с косами. Сколько же ей лет было в 1944 году? Лет десять, наверное, не больше.

— Моя мать была черноволосой и кареглазой, – глядя в выцветшие глаза старика, сказал Сивоконь. – Быть может, на этом проверку закончим? Я приехал сюда по делу, а не лясы точить. Мне надо автомобиль любой марки, неприметный, в хорошем состоянии, с доверенностью на мое имя.

Старик выпустил в потолок густую струю дыма, кивнул:

— Сделаем.

— Еще мне понадобится на некоторое время отдельно стоящий заброшенный дом или дача.

Матвей вновь кивнул.

Юрий достал пятьсот рублей сотенными купюрами:

— Это на повседневные расходы. Сейчас давай еще выпьем, и я пойду спать.

Старик, покряхтывая, разобрал гостю кровать, подбросил дров в печку, покормил на ночь собаку во дворе и лег отдыхать в соседней комнате.

С момента бегства Сивоконя прошло всего трое суток, но он уже успел найти надежный кров и толкового сообщника.

Наутро Сивоконь уехал в город, оставив багаж под присмотром старика. За сохранность вещей он мог не беспокоиться, но определенные меры предосторожности все же принял. Одну из замочных скважин чемодана он слегка смазал жиром, оставшимся в немытой на ночь сковородке, подул сверху пылью. Если любопытный старик захочет поинтересоваться содержимым чемодана, то какие бы отмычки он ни использовал, на внешней стороне замка останутся следы.

Из телефона-автомата Сивоконь позвонил на транзитный телефон, назвал пароль и сказал, что будет ждать «Петра» в пять часов вечера на главпочтамте в отделе междугородних переговоров. Имя Петр было условным именем Странника.

Дожидаясь встречи, Юрий погулял по городу, заглянул в магазины и убедился, что в Хабаровске многие продукты питания можно купить только по талонам, а в магазине мужской одежды глаз положить не на что – настолько убогим был ассортимент товаров.

Получив телеграмму от Сивоконя, Странник немедленно приступил к действиям. Перво-наперво он написал печатными буквами письмо на имя Стойко и положил его в фойе на первом этаже учебного корпуса в стеллаж, разбитый на ячейки по буквам алфавита. В тот же день Стойко забрал письмо, на котором не было почтового штампа, прочитал содержимое, матерно выругался и поехал в общежитие, в котором снимал комнату на пару с Тихоновой.

Стойко и Тихонова знали друг друга со школьных времен. Некоторое время они жили в Одессе в одном дворе, потом Тихоновы переехали, и их знакомство прервалось. Вновь они встретились уже в Хабаровске и быстро стали любовниками.

Про Алену Тихонову их общий знакомый как-то сказал: «Если ее отмыть, сделать модную прическу и одеть по-человечески, то с ней не стыдно будет по проспекту Карла Маркса пройтись, а так…»

Внешность и грубые манеры Тихоновой Стойко не интересовали, их связывал только секс. Место для уединенной встречи искала Тихонова, она же доставала для приятного времяпрепровождения водку и закуску. Как-то летом Алена попросила Стойко съездить вместе с ней к цыганам на окраину Хабаровска, купить кое-что. Стойко согласился. В дом к цыганам он не заходил, дожидался подругу во дворе. На обратном пути Тихонова раскрыла сумку и показала полиэтиленовый пакет с маковыми головками.