Книга Между двух войн, страница 133 – Геннадий Сорокин

Из почтового отделения в другом районе Киева Юрий дал телеграмму Страннику на адрес съемной квартиры в Хабаровске: «Приеду вторник племянник пусть ждет Юра».

Из безобидного содержания телеграммы следовало, что во вторник Сивоконь позвонит по телефону одинокой немолодой женщине в Хабаровске и даст указания насчет места своей встречи со Странником. Вторая часть телеграммы была приказом задержать отъезд Дмитрия Стойко с любовницей в Одессу до приезда Юрия.

Избавившись от оружия и отправив телеграмму, Сивоконь доехал до аэропорта Борисполь, сдал багаж в камеру хранения, получил талончик. По своему паспорту он купил билет на рейс до Красноярска, вернулся в город, плотно поел, чтобы убить время, сходил в кино, погулял по вечернему Киеву. С наступлением сумерек Сивоконь отогнал автомобиль на окраину города, оставил его на крохотном асфальтированном пятачке между гаражами и облезлыми, давно не ремонтировавшимися пятиэтажками. Как только стемнело, Юрий скрутил с «Жигулей» львовские номерные знаки и пошел в сторону оживленной улицы.

«Район явно не благополучный, – размышлял он по пути. – Местная шпана день-два понаблюдает за автомобилем и начнет его разбирать. Вначале снимут зеркала, потом колеса. Через неделю от «Жигулей» останется один остов. Жалко, конечно, бросать верного коня, но ничего не попишешь! В одну реку не входят дважды. К прошлому возврата не будет».

Выбросив номерные знаки в мусорный контейнер, на частной машине Сивоконь доехал до центра Киева, пересел на такси и прибыл в аэропорт. При посадке в самолет багаж Юрия досмотровую группу не заинтересовал. Взглянув в раскрытый чемодан, милиционер рыться в вещах не стал и жестом показал: «Проходите! Все в порядке».

В красноярском аэропорту Сивоконь по паспорту Семенова купил билет на самолет до Хабаровска.

«О моих поддельных паспортах никто не знает, – рассуждал Юрий. – Когда уголовный розыск начнет меня искать, они сделают запросы по всей Украине. Из отдела милиции аэропорта Борисполь им ответят, что я вылетел в Красноярск. Здесь мой след оборвется. Юрий Сивоконь исчезнет, и на его место придет никому не известный гражданин Семенов из города Курска. Ищите меня, ребята, в далекой Сибири! Только в Красноярске я больше никогда не появлюсь. Отныне это для меня запретный город».

В Хабаровске Сивоконь поселился в частном секторе у Матвея Говенько. Фамилия старика для русского уха звучала несколько необычно, но это была обычная украинская фамилия, распространенная также в Белоруссии и Литве.

Матвею Говенько было семьдесят три года. После войны его осудили за участие в бандеровском движении. Срок Говенько отбывал на стройках в городе Комсомольске-на-Амуре. После хрущевской амнистии освободился, переехал жить в Хабаровск. Женился, родил двух сыновей и дочь, овдовел. Дети разъехались по стране в поисках лучшей доли. Остаток своих дней старик Матвей доживал в одиночестве в небольшом частном доме с печным отоплением. В списке тайных агентов бандеровского движения Матвей Говенько стоял под номером один как самый надежный товарищ, непримиримый враг Советской власти.

Старик Матвей радушно принял гостя, усадил за стол. Под бутылочку водки с нехитрой закуской выведал, тот ли Сивоконь человек, за которого себя выдает. Убедившись, что мужчина из Львова не агент КГБ, Матвей расслабился, закурил папироску, хитро прищурился и сказал: