Онлайн книга «Смерть ранним утром»
|
— Как только мы вошли, я понял, что эта квартира — фальшивка. Клопов снял ее для отвода глаз. Ну что же, поехали, посмотрим, как жила его «племянница» Снежинка. Кстати, ты заметил, что число родственников Клопова растет с каждым часом? К «племяннице» добавился «племянник», который на самом деле черт знает, кто такой. Посмотри на его описание: «На вид примерно тридцать лет. Среднего роста, темноволосый. Усы или бакенбарды не носит, стрижка обычная мужская. Особых примет на лице нет. Одевается неброско в классическом стиле». Черт возьми! Под это описание каждый второй мужчина в городе подходит. Снежана Вадимовна Березкина жила в двухкомнатной квартире в другом районе города. Ее дом был построен в 1957 году, когда Хрущев на полную силу развернул программу массового жилищного строительства. Эта программа предусматривала отказ от присущих сталинской архитектуре излишеств: высоких потолков, лепнины, широких лестничных пролетов. Первые дома в новом экономичном стиле строились из кирпича. Им на смену пришли панельные пятиэтажки, которые на многие десятилетия стали основным жилым фондом в стране. Дом, где проживала Березкина, был кирпичным. В 1970 году по его фасаду пошла трещина. Чтобы дом не лопнул, его на уровне второго и четвертого этажей стянули по периметру стальной трубой, которая со временем проржавела и утратила функции дополнительного каркаса. Вход в подъезд Березкиной охранялся экипажем вневедомственной охраны. — Как дела? — поинтересовался у старшего наряда Агафонов. — Дежурный по УВД ничего толком не объяснил, — ответил сержант, — так что мы пошли по пути наименьшего сопротивления — запретили всем жильцам выходить из подъезда. Одна гражданка пообещала жалобу написать, остальные отнеслись с пониманием. Одной жиличке мы разрешили выйти, чтобы собаку выгулять. Собака маленькая, злющая, лает на всех. Мы ее дальше газона не пустили. Всю прогулку и женщина, и собачка были у нас на виду. — Про жалобу забудь! Вы правильно поступили. Дверь в квартиру Снежинки открыла старуха лет семидесяти или даже старше. Она была сгорбленной, ходила шаркая ногами. Высохшие руки ее были похожи на лапы ящерицы со сморщенной кожей. С головы хозяйки квартиры почти вылезли все волосы, оголив старческий, покрытый пигментными пятнами череп. На носу старушки были очки с толстыми стеклами. Годы и невзгоды наложили на нее свой отпечаток: общение Агафонова с хозяйкой напоминало разговор глухонемого со слепым. Вначале она не понимала, кто и зачем пришел, а потом начала отвечать невпопад, принимая Агафонова и Абрамова то за слесарей из ЖКО, то за сыновей какого-то Николая из соседнего подъезда. — Так где сейчас Снежана? — в третий раз спросил глуховатую старушку Агафонов. — Замуж вышла, съехала уже года три назад. Это она вас вызвала или Юля? Я Юле еще в прошлый раз говорила, что кран на кухне подкапывать стал, а она только рукой махнула и к хахалю своему ускакала. Вот мать их не такая была! Она за порядком следила… После получаса расспросов Агафонов узнал, что у старушки есть две внучки: Юля и Снежана. Старшая, Юля, — хорошая девушка, но в квартире появляется редко, а младшая, Снежана, совсем про бабушку забыла и даже за продуктами не сходит. Мать их, дочь старушки, умерла от тяжелой болезни много лет назад, так что внучек хозяйка поднимала одна. |