Книга Смерть ранним утром, страница 13 – Геннадий Сорокин

— Он точно любовницу убил? Ее кто-нибудь опознал?

— Я лично Снежинку никогда не видел, но какие-то мужики подходили к «Волге», смотрели на труп и все в один голос заверили, что это она.

— Ладно, действуй! Я поехал, отмечусь на месте происшествия.

Для непосвященного в милицейские дела их разговор мог показаться странным: какие-то бюрократы, штаб, отметка на месте происшествия. Для профессионалов ничего необычного в нем не было.

Назначенный решением Политбюро ЦК КПСС на должность министра внутренних дел СССР Щелоков, бывший партийный и хозяйственный деятель, с первых дней начал наводить порядок на вверенном ему фронте работы. После Хрущева, который считал, что с преступностью должны бороться не профессиональные сыщики, а обычные рабочие и крестьяне, в МВД царила разруха. Моральный дух личного состава и дисциплина были на низком уровне. Материально-техническое снабжение не соответствовало поставленным партией задачам, зарплаты были крохотные, профессионалы разбежались кто куда.

Преступность в стране росла день ото дня, и никакие народные дружины не могли ей противостоять. Взяв бразды правления, Щелоков издал несколько приказов, укрепивших вертикаль власти в МВД и обеспечивших концентрацию сил и средств на раскрытии убийств и других серьезных преступлений.

Первым приказом в этом направлении был приказ о создании временных штабов. Согласно ему, для расследования убийств, остававшихся нераскрытыми в течение шести часов с момента обнаружения, в областных или краевых УВД должны были создаваться межведомственные штабы для координации работы следственных и оперативных органов. В штаб должны были входить представители прокуратуры, уголовного розыска и штаба УВД. Прокуроры и оперативники должны были заниматься раскрытием преступления, а штабные работники готовить отчеты о ходе расследования. Отчет штаба начинался с перечня должностных лиц, побывавших на месте преступления.

С практической точки зрения на месте обнаружения трупа неизвестной девушки Богомольцеву делать было нечего: свидетелей ДТП или убийства не было, труп потерпевшей увезли в морг. Но для отчета начальник городского уголовного розыска и еще с десяток должностных лиц обязаны были выехать «в поле», чтобы штабные работники могли написать: «На место происшествия выезжали: начальник областного УВД генерал Скворцов, его заместитель по оперативной работе… сотрудники городского и районного уголовного розыска».

По форме это напоминало отчеты ТАСС о перемещениях Брежнева по стране и миру: «В аэропорту товарища Брежнева встречали члены Политбюро ЦК КПСС товарищи Андропов, Суслов… Долгих, Капитонов и другие официальные лица». Богомольцев входил в перечень лиц, по фамилии называвшихся в отчете штаба, а Агафонов относился к категории «других официальных лиц», фамилии которых Москву не интересовали.

Согласно второму приказу Щелокова, обо всех совершенных в стране убийствах руководители территориальных органов обязаны были в течение суток докладывать ему лично или в его секретариат. Ни до Щелокова, ни после него ни один министр МВД СССР так глубоко и тщательно не вникал в состояние борьбы с преступностью во всех ее проявлениях.

Сбив волну преступности, Щелоков переложил контроль над исполнением его приказов на вновь созданный штаб МВД. Почувствовав волю, штабные бюрократы начали издавать десятки инструкций, требующие сотни отчетов по всем направлениям. С каждым годом число отчетов росло, личный состав штабов увеличивался, а пропасть между практическими работниками и их контролерами становилась все шире и шире. К весне 1979 года рабочее взаимодействие между оперативными службами МВД и штабами всех уровней прекратилось, так как перед ними стояли совершенно разные задачи. Уголовный розыск и БХСС должны были раскрывать преступления, а штабы — только отчитываться об их раскрытии. В итоге оперативники считали сотрудников штаба дармоедами и бюрократами, а штабные при каждом удобном случае критиковали практических работников за их лень, нерасторопность и наплевательское отношение к исполнению приказов МВД СССР.