Книга Кто шепчет в темноте?, страница 85 – Джон Диксон Карр

Майлз отчетливо видел всю обстановку в комнате, потому что занавески были задернуты и горел свет. В свете тусклой лампочки над комодом он рассмотрел довольно убого обставленную спальню с выцветшими обоями и потертым ковром. Тяжелая жестяная коробка, выкрашенная черной краской и размером с половину сундука, была впопыхах выдвинута из-под кровати, крышка была захлопнута неплотно, из петли свисал открытый амбарный замок.

Голос Фей зазвучал пронзительно:

— Что вы здесь делаете?

— Я ехал за вами! Мне было велено поехать! Вы в опасности! Есть…

Майлз вошел в комнату на два шага.

— Боюсь, вы меня ошеломили, – произнесла Фей, овладев собой. Одна рука легла на область сердца – он уже видел раньше у нее такой жест. Она коротко рассмеялась. – Я не ожидала!.. В конце концов… – И быстро прибавила: – Кто это с вами?

— Это мисс Морелл. Сестра… да что там, Джима Морелла. Она очень хочет познакомиться с вами. У нее…

Тут Майлз увидел то, что лежало на комоде сверху, и мир вокруг, как ему показалось, замер.

Первым делом он увидел старый портфель из черной кожи, пересохший, запыленный и потрескавшийся, распухший от того, что лежало внутри, – ремни на нем были распущены, крышка слегка сдвинута. Однако же старый портфель может принадлежать кому угодно. Рядом с ним лежала плоская стопка больших банкнот, верхняя бумажка номиналом в двадцать фунтов. Когда-то банкноты были белыми, но теперь они казались какими-то замаранными, расплывшимися, заляпанные засохшими ржаво-коричневыми пятнами.

Бледное лицо Фей побледнело еще сильнее, когда она проследила за направлением его взгляда. Казалось, ей очень трудно дышать.

— Да, – сказала она ему. – Это пятна крови. Крови мистера Брука, как вы понимаете, оставшиеся, когда их…

– Ради бога, Фей!

— Я здесь не нужна. – В голосе Барбары, хотя негромком, угадывалось отчаяние. – На самом деле я не хотела приходить. Но Майлз…

— Прошу вас, войдите, – произнесла Фей мягко, пока ее голубые глаза все блуждали и блуждали по комнате, как будто она вовсе не видела Майлза. – И закройте дверь.

Однако никакого спокойствия в ней не было и в помине. По причине – и это было очевидно – полного отчаяния или же какого-то сходного чувства. У Майлза голова шла кругом. Он старательно закрыл дверь, чтобы выиграть хотя бы несколько секунд на размышление. Деликатно опустил руку на плечо Барбары, потому что Барбара была готова выскочить из комнаты. Он оглядел спальню, ощущая, как душит его спертый воздух.

После чего обрел голос.

— Но в конце-то концов, вы не можете быть виновны! – с отчаянной рассудительностью заявил он. Казалось жизненно важным убедить Фей, логически обосновать, что она не может быть виновна. – Уверяю вас, это невозможно! Это… послушайте!

— Да? – отозвалась Фей.

Рядом с комодом стояло старое кресло с заплатками на спинке и подлокотниках, вытертых до основы. Фей опустилась в него, и плечи у нее поникли. Хотя выражение ее лица почти не изменилось, слезы, стоявшие в глазах, пролились, покатившись по щекам. Он ни разу еще не видел, чтобы она плакала, и это оказалось особенно тяжело.

— Теперь нам известно, – заявил Майлз, ощущая, как немеет тело, – что вы ни в чем вообще не виноваты. Я услышал – я только что услышал, понимаете? – что все эти обвинения против вас были ложью, злонамеренной выдумкой Гарри Брука…