Книга Кто шепчет в темноте?, страница 29 – Джон Диксон Карр

— Соискатель все же приходил, сэр. Соискательница. Леди сказала, что приносит свои извинения, но иначе не получилось. Она спросила, не могли бы вы встретиться с нею завтра утром? Она говорит, у нее трудное положение, поскольку ее только что репатриировали из Франции…

— Репатриировали из Франции?

— Именно, сэр.

Стрелки золоченых часов на серовато-зеленой стене показывали двадцать пять минут двенадцатого. Майлз Хаммонд стоял неподвижно и даже перестал вертеть ключ в руке.

— А эта леди назвала свое имя?

— Да, сэр. Мисс Фей Сетон.

На следующий день, в субботу, второго июня, в четыре часа Майлз приехал на вокзал Ватерлоо.

Ватерлоо, с акром железных балок крыши, все еще темной, за исключением немногих стеклянных заплаток, уцелевших после бомбардировок, уже пережил наплыв субботней публики, стремящейся в Борнмут. Но бодрый женский голос до сих пор звенел в громкоговорителе, объясняя пассажирам, в какую очередь им вставать. (Если этот голос вдруг начинает вещать то, что вам необходимо услышать, он моментально тонет в шипении пара или в басовитом грохоте локомотива.) Потоки путешественников – штатская серость теряется на фоне хаки – отхлынули, закручиваясь между скамьями за книжным киоском, и, к досаде леди из громкоговорителя, перемешались в чужих очередях.

Майлза Хаммонда это не развеселило. Опустив на пол чемодан, он ждал под часами, почти ничего не видя вокруг себя.

Какого же дурака, твердил он себе, он свалял?

Что скажет Мэрион? Что скажет Стив?

Если кто-нибудь на этом свете и был воплощенным здравомыслием, так это его сестрица и ее жених. И он воспрянул духом, увидев их спустя несколько минут – Мэрион, нагруженную покупками, и Стива с трубкой во рту.

Мэрион Хаммонд, лет на шесть-семь младше Майлза, пышущая здоровьем миловидная девушка с темными, как у ее брата, волосами, отличалась практичностью, которой точно недоставало ее брату. Она обожала Майлза и постоянно потакала ему, поскольку искренне верила – хотя никогда не говорила вслух, – что он так до сих пор и не повзрослел. Она, разумеется, гордилась братом, который умеет писать такие мудреные книги, впрочем, Мэрион признавалась, что сама ничего в этом не смыслит, да и вообще подобные книги не имеют отношения к настоящей жизни.

И она, как Майлз по временам соглашался про себя, вероятно, права.

Мэрион торопливо пересекла гулкое пространство под крышей Ватерлоо, прекрасно одетая, даже в такие времена, благодаря кое-каким новым фокусам со старыми вещами; живые карие глаза под темными прямыми бровями глядели непринужденно и с интересом – даже с удовольствием, – ожидая, что Майлз объяснит свою очередную причуду.

— Честное слово, Майлз! – сказала его сестра. – Взгляни на часы! Сейчас всего несколько минут пятого!

— Я знаю это.

— Но поезд ведь отправляется только в половине шестого, милый. Даже если надо прийти заранее, чтобы помолиться о свободных местах, зачем ты заставил нас быть так рано? – Тут его сестра оценила выражение его лица и осеклась. – Майлз! Что случилось? Ты заболел?

— Нет, нет, нет!

— Тогда что же?

— Я хочу поговорить с вами обоими, – сказал Майлз. – Идемте со мной.

Стивен Кёртис вынул трубку изо рта.

— Ого! – удивился он.

Стивену было, вероятно, под сорок. Он успел почти полностью облысеть – болезненная для него тема, – однако отличался чрезвычайно приятной внешностью, обаянием и невозмутимостью. Светлые усы придавали ему легкое сходство с пилотом ВВС Британии, хотя на самом деле он служил в Министерстве информации и всегда сильно негодовал из-за шуточек в адрес этого ведомства. Там он и познакомился с Мэрион два года назад, когда в начале войны был комиссован из армии. Вдвоем с Мэрион они фактически сами составили настоящее ведомство.