Книга Кто шепчет в темноте?, страница 23 – Джон Диксон Карр

Майлз сел обратно.

— Да, мисс Морелл?

Она быстро отдернула руку.

— Я… я, честно говоря, не знаю, как начать.

— В таком случае, может быть, начать мне? – предложил Майлз, улыбаясь терпеливо и кривовато, что настраивает на доверительный лад.

— Что вы имеете в виду?

— Я не хочу совать нос не в свое дело, мисс Морелл. И все это строго между нами. Однако за сегодняшний вечер мне пару раз бросилось в глаза, что вас гораздо больше интересует это конкретное дело Фей Сетон, чем собственно Клуб убийств.

— Что вас заставило так подумать?

— А разе я не прав? Профессор Риго тоже заметил.

— Да. Все так. – Она ответила после некоторого колебания, с жаром кивая, а затем отвернулась от него. – Именно поэтому я должна объясниться. И я хочу вам объяснить. Но прежде чем сделать это… – она снова повернулась к нему лицом, – могу я задать вам ужасно бестактный вопрос? Я тоже не хочу совать нос не в свое дело, действительно не хочу, но можно я спрошу вас?

— Конечно. Что вас интересует?

Барбара постучала по фотографии Фей Сетон, лежавшей между ними рядом со сложенной стопкой исписанных от руки листов.

— Вы же зачарованы, верно? – спросила она.

— Ну… да. Подозреваю, что так и есть.

— И вы задаетесь вопросом, – продолжала Барбара, – а каково это – быть влюбленным в нее?

Если ее первое замечание привело его в легкое замешательство, то второе совершенно ошеломило.

— Вы что, умеете читать мысли, мисс Морелл?

— Простите! Но разве это не правда?

— Нет! Подождите! Хватит! Это заходит уже слишком далеко!

Фотография в самом деле воздействовала гипнотически, положа руку на сердце, он не стал бы этого отрицать. Но причиной было любопытство, притягательная сила загадки. Майлза всегда занимали подобные истории, обычно романтические и с трагичным концом, в которых какой-нибудь бедолага влюбляется в женский портрет. Подобное случалось и в реальной жизни, конечно, однако никак не умаляло его недоверия. Да и в любом случае здесь подобный вопрос был неуместен.

Он мог бы посмеяться над Барбарой за ее серьезность.

— Как бы там ни было, – продолжал он, – но чем вызван такой вопрос?

— Тем, что вы сказали сегодня вечером. Прошу, не пытайтесь вспомнить, что это было! – Ироническая насмешка, вступившая в противоречие со светившейся в глазах улыбкой, чуть искривила рот Барбары. – Вероятно, я просто устала и мне мерещится всякое. Забудьте, что я это говорила! Только…

— Видите ли, мисс Морелл, я историк.

— Вот как? – В ее тоне мгновенно отразилось сочувствие.

Майлз немного сконфузился.

— Боюсь, это прозвучит сейчас несколько высокопарно. Но подобное случается, надо отдать должное, хотя и крайне редко. Моя работа, мир, в котором я живу, наполнены людьми, мне не знакомыми. Попытками представить их себе, попытками понять многих мужчин и женщин, которые обратились в прах еще до моего рождения. Что до этой Фей Сетон…

— Она наделена удивительным очарованием, правда? – Барбара показала на фотографию.

— В самом деле? – холодно переспросил Майлз. – Работа, конечно, недурная. Раскрашенные фотографии обычно вызывают отвращение. В любом случае, – он яростно цеплялся за предмет их разговора, – эта женщина не более реальна, чем Агнесса Сорель или… или Памела Хойт. Мы ничего о ней не знаем. – Он помолчал, встревоженный. – Если подумать, мы не услышали даже, жива ли она до сих пор.