Книга Кто шепчет в темноте?, страница 22 – Джон Диксон Карр

— Я хотел сказать, – ответил Майлз, – не могло же какое-то сверхъестественное существо воспарить в воздух.

— Как любопытно, что вы выбрали именно эти слова! До крайности интересно!

— Вы разрешите мне прервать вас на минутку? – спросила Барбара, теребя скатерть. – В конце концов, самое главное касается… касается Фей Сетон. Мне кажется, вы сказали, у нее была назначена встреча с мистером Бруком на четыре часа. Она в итоге пришла на эту встречу?

— Ее, по меньшей мере, не видели там.

— Так она пришла на встречу, профессор Риго?

— Она пришла уже после, мадемуазель. Когда все уже произошло.

— В таком случае чем она занималась все это время?

— Ага! – вырвалось у профессора Риго с таким облегчением, что оба его слушателя почти с испугом ждали продолжения. – Вот теперь мы подобрались!

— Подобрались к чему?

— К самой завораживающей части этой тайны. Загадка, кем заколот человек, оставшийся один, – профессор Риго надул и сдул щеки, – любопытна, да. Но для меня в этом деле гораздо интереснее не материальные улики, подобные яркой маленькой коробочке-головоломке, где все фишки пронумерованы и разного цвета. Нет! Для меня самое интересное заключено в образе мыслей, в человеческом поведении, если хотите, в человеческой душе. – Голос его зазвучал резче. – К примеру, Фей Сетон. Опишите мне, если сможете, ее образ мыслей и душу.

— Нам было бы проще, – заметил Майлз, – если бы мы знали, что она сделала такого, чтобы настолько потрясти окружающих, заставив их переменить мнение о ней. Прошу прощения, но… вам же известно, что это было?

— Да, – прозвучал отрывистый ответ. – Известно.

— И где она находилась в момент убийства, – продолжал Майлз, пока вопросы вскипали в голове. – И что решила полиция по поводу ее роли во всем этом деле. И чем закончились ее романтические отношения с Гарри Бруком. В общем, в двух словах, окончание истории!

Профессор Риго кивнул.

— Я вам расскажу, – пообещал он. – Но прежде всего… – как истинный гурман, он, лучезарно улыбаясь, заставил их томиться в предвкушении, – мы должны чего-нибудь выпить. У меня в глотке сухо, как в пустыне. И вам тоже это не повредит. – Он возвысил голос: – Официант!

После паузы он крикнул еще раз. Его голос заполнил комнаты, кажется, даже сотряс гравюру с черепом, висевшую над каминной полкой, и заставил пламя свечей медленно изогнуться, однако ответа они не получили. Ночь за окнами была уже непроницаемо черной, и журчало так, словно там шел проливной дождь.

— Ах, черт! – вспылил профессор Риго и принялся озираться в поисках колокольчика.

— По правде говоря, – рискнула заметить Барбара, – я несколько удивлена, что нас не выставили отсюда уже давным-давно. Похоже, Клуб убийств очень здесь ценят. Сейчас, должно быть, часов одиннадцать!

— Сейчас действительно почти одиннадцать, – профессор Риго, клокоча от негодования, сверился со своими часами. Затем он вскочил с места. – Умоляю, мадемуазель, ни в коем случае не утруждайтесь! И вы тоже, друг мой! Я сам найду официанта.

Двойные двери, ведущие в переднюю комнату, сомкнулись за ним, снова всколыхнув пламя свечей. Когда Майлз машинально поднялся, собираясь его опередить, Барбара протянула руку и коснулась его плеча. Ее глаза, такие дружелюбные и сочувственные серые глаза под гладким лбом и пепельными волосами, безмолвно, но ясно говорили, что она хочет о чем-то спросить его наедине.