Книга Ночь пяти псов, страница 59 – Чхэ Ёнсин

— Много лет назад ко мне снизошел Господь. Он показал мне последний день на земле и даже позволил услышать Свой божественный глас. Поэтому я думала, что мне суждено стать новым мессией, однако это оказалось не так.

Старуха глубоко и шумно вздохнула. Семин не сводил с нее пристального взгляда. Выражение ее лица напомнило сейчас лицо матери: безучастное лицо человека, мысленно пребывающего вдали от мира.

— Мне было уже сорок пять, но Господь отворил мое иссохшее чрево, и я родила сына Иоанна. С самого рождения Иоанн был особенным. Хотя никто его этому не учил, с малых лет он жил в святости, как назорей.

«Назорей?» Семин хотел переспросить, что означает незнакомое слово, но вдруг понял, что не в силах раскрыть рот.

— Вознося молитвы, Иоанн тоже прозрел истину о конце света и узнал, когда настанет последний день. Об этом ему поведал Господь. Множество верующих последовали за Иоанном. Мы собрались в месте, которое он указал, и ждали, когда Небесные врата отворятся, и нас вознесет Господь. Но в день, предсказанный Иоанном, не произошло восхищения. Не произошло его и в последовавшие две недели, которые мы прождали в неизменной надежде. Еще дважды после этого Иоанну были видения о скором конце света, но не сбылись и они. И тогда он понял, что и он не новый мессия, но предтеча его, подобно Иоанну Крестителю. И даже больше: он и Иоанн Креститель, и Иоанн Богослов, создавший книгу Откровения, в одном лице. Ты не знаешь, кто такой Иоанн Креститель? — спросила она Семина. — Это человек, предсказавший появление мессии и готовивший людей к пришествию Иисуса.

Как только она заговорила об Иоанне Крестителе, высокий и тонкий голос стал более глубоким, грудным. Ее лицо осветилось слабой улыбкой.

— Двадцать лет Иоанн ожидал встречи с новым мессией. Долгие, изнурительные двадцать лет. И наконец он нашел тебя. С первого взгляда Иоанн понял, что ты именно тот, кого он искал и ждал.

Старуха остановилась, улыбка сошла с лица. Семин несколько раз моргнул. Все это не укладывалось в голове.

Прихожане поднялись и прошли на кухню. Шедший позади всех старик прикрыл за собой дверь. В зале остались только старуха, Есфирь и Семин.

— Пойми, что решать не тебе. Даже Иисус молил об отвращении чаши страданий. Но в итоге принял ее по воле Отца.

Семин сидел с закрытыми глазами и прислушивался к ее дыханию. Дышала она сипло, с каким-то шуршанием и шипением — звук был такой, будто встряхивают пакет чипсов.

— Ты очень молод и, возможно, сочтешь это жестокостью, но Господь предопределил твой путь, и тебе остается его принять. Если будешь противиться, пострадают те, кого любишь. Я знаю, потому что сама прошла через это. Не принимала волю Его и потеряла старшего сына — он умер ужасной смертью.

Старуха тяжко вздохнула и продолжила:

— Господь заставляет страдать, пока мы не принимаем нашу судьбу. Бог есть любовь, но Он же есть Бог ревнитель, и воспламеняется гнев Его.

Слабая улыбка вновь появилась на ее лице. Старуха поднялась и отошла к окну, давая Семину время подумать. Тот сжал кулаки и тряхнул головой, пытаясь справиться с обрушившимся на него потоком информации.

— Вы называете меня этим самым мессией. Говорите, что я должен принять предопределение, или как там оно называется. Но о чем, собственно, речь, что мне придется делать?