Книга Элегия, страница 59 – Лу Цюча

Каждая черта напоминала локон завитых волос или волны, набегающие одна на другую. Несомненно, это был оригинал кисти Ли Жуйцина^[51].

Остальные три стены, кроме западной, были оклеены обоями имбирного цвета с таким вычурным узором, что издалека казалось, будто на стенах нарисовано множество молитв Дхарани^[52], неприятно режущих глаз.

С тех пор как я занялась детективным ремеслом, я повидала немало гостиных богатых людей, но никогда прежде не видела ничего похожего, хотя эта комната как нельзя лучше соответствовала статусу такого нувориша, как Гэ Тяньси.

Служанка усадила меня на один из виндзорских стульев, а сама побежала на второй этаж.

Вскоре по лестнице, не торопясь, спустился Гэ Тяньси. Следуя правилам вежливости, я поднялась его поприветствовать.

Гэ Тяньси, в темно-синем длинном халате на подкладке, поверх которого он накинул хлопковый «магуа» индантренового синего цвета^[53], и матерчатых туфлях на плотной подошве^[54], похожий на профессора университета в Бэйпине^[55], напротив, сразу же уселся на кожаную софу в стиле рококо. Он вытянул ноги и развалился на мягких подушках, что выглядело довольно неприлично.

Вместе с ним вниз спустилась молодая женщина. На ней было сиреневое ципао с вышитыми бабочками и чуть более светлая накидка на плечах. На стройных ногах – чулки и кожаные туфли на каблуке. Завитая на электрический прибор короткая прическа показалась бы модной даже в самом Шанхае. Заколки, поддерживающие волосы на висках, украшали жемчужины размером с гранатовые зернышки, а ожерелье на шее – жемчужины величиной с виноградины, белоснежные, с нежным розовым отсветом – без сомнения, самого высшего качества.

Ее лицо, бесспорно, радовало глаз, никто бы не назвал его приторным, и все же оно не производило глубокого впечатления. У меня возникло чувство, что ей никогда не играть главную роль – пусть даже в своей собственной жизни.

Должно быть, это госпожа Ван.

Она не стала садиться подле Гэ Тяньси, но тихонько опустилась на скамейку перед роялем. Тем временем та же служанка, семеня, вернулась в гостиную с подносом в руках, поставила две чайные чашки на столик между мной и Гэ Тяньси, а госпоже Ван протянула стеклянный стакан с водой. Закончив эту работу, она встала у ширмы и застыла, идеально слившись с интерьером.

Гэ Тяньси заговорил. Произнеся пару дежурных приветствий, он сразу перешел к делу.

— Инспектор Сунь доложил мне о случившемся и послал людей привезти сюда тело Ван Ци. Госпожа Лю, скажите честно, вы осматривали вещи, которые были при Ван Ци?

— Письмо и фотографию? Да.

— И что вы об этом думаете?

— Важно не мое мнение, а ваше.

У меня было слишком много вопросов, но я не знала, как правильно их задать, а общаясь с таким человеком, как Гэ Тяньси, следует соблюдать особую осторожность. Поэтому выбрала из них самый невинный:

— Подпись на обороте фотографии написали вы?

— Да. – Оказалось, он любит поговорить, и мне не пришлось его расспрашивать. – Фотографию сделали в Шанхае, на ней я с супругой и дочерью. Жизнь тогда была тяжелая, но наша семья все-таки была счастлива. Жаль только, супруге моей этого было недостаточно, а в то, что я добьюсь успеха, она никогда не верила и однажды сбежала, даже не попрощавшись, забрав с собой нашу дочь. Много лет я посылал своих людей на поиски, но так ничего о них и не узнал и в конце концов потерял надежду. Вот уж не думал, что когда-нибудь снова увижу эту фотокарточку.