Книга Комната с загадкой, страница 94 – Валерий Шарапов

Остапчук снял фуражку, Акимов сделал то же самое.

— Вот, набрели, пока копали, – виновато пояснил Лапицкий. – Перенесли пока сюда.

— Известно, кто это? – спросил сержант.

— Кто-то из Карзинкиных, – ответил поп, – три захоронения, у стены церкви.

— Отправитесь с нами, – приказал Иван Саныч, – вы уж извините, должны понимать, что государству до ваших суеверий дела нет, но все-таки хулиганство налицо, а то и самоуправство.

— Все так, – что-то обдумав, вздохнул Лапицкий, – и сколько же мне дадут?..

— До полугода исправработ, – сообщил Сергей.

Поп улыбнулся и, сокрушаясь, сказал:

— То есть Пасхи в этом году не будет… ну да что ж поделать! Не впервой. Будем сидеть.

— Да вы не торопитесь так уж, еще суд, – напомнил Остапчук. – А пока поплыли, пожалуй. Не до ночи же тут средь могилок тенями бродить.

— Пожалуй, – вежливо согласился Лапицкий, – только запру тут все.

— Конечно. И ключики позвольте, – напомнил Саныч.

Погрузились на плот, в полном молчании тронулись в путь. Лапицкий ловко управлялся с шестом, как будто всю жизнь работал сплавщиком. Остапчук, достав перочинный нож, свирепо строгал какую-то подобранную палку. Акимов размышлял, что с точки зрения закона положено делать с неведомым покойником, который остался лежать в часовне под ангелом-инвалидом.

Вдруг с того берега раздался разбойничий посвист и ор:

— Эге-гей!

— Стоп машина!

— Нас возьмите!

Остапчук, отшвырнув «рукоделие», всмотрелся дальнозоркими глазами, хмыкнул и приказал:

— Возвращаемся. Покамест обойдемся без монастыря.

Лапицкий без звука возражения перешел на другую сторону и направил плот в обратную сторону, и уже через несколько минут на борт взошли трое: Колька Пожарский, Андрюха Пельмень и мелкий мальчишка – широкие штаны, пиджак, вдвое обернутый вокруг худого тела. Акимов снял с нового пассажира огромную кепку.

— Ну здравствуй, Зоя Брусникина. Что, передумала в монастырь идти?

— Где ж вы ее откопали, благодетели? – поинтересовался Саныч.

— А в тайнике, – охотно пояснил Пельмень. – Мы давно еще с Анчуткой его нашли, там контрабандисты всякий художественный хлам хранили. Мы все обшарили кругом – пусто и пусто, а потом я говорю: давай для очистки совести в тайнике этом глянем. Подходим, а там все так же, как и было, даже щит, который мы дерном закидали, закрывая вход, так на месте и остался.

— Зараза такая, – угрюмо добавил Пожарский.

— Ну, ну, – попенял для порядка Остапчук.

— Зараза и есть, – упрямился Колька, – из-за нее люди в петли лезут, на меня как на дурака и вруна смотрят, а она сидит в подземелье, глазами хлопает. Умнее всех, ага. А то бы никто не догадался, где такую поганку искать. – И рявкнул на Зойку, которая снова потащила кепку на голову: – А ну картуз долой, бессовестные твои глаза! – и он сплюнул в воду.

Девчонка молча отвернулась.

— А вы что скажете, гражданин Лапицкий? – спросил Акимов.

— Я плотом управляю, – напомнил поп, – а говорить мне совершенно нечего.

— И то верно, – подтвердил Иван Саныч, – в другом месте побеседуете, и не с нами.

Капитана, впрочем, в отделении не оказалось. Вообще оно было закрыто, а у дверей прохаживалась туда-сюда женщина средних лет, в темном опрятном платье, симпатичная, белолицая.

— Вы к нам, гражданочка? – спросил Акимов, отпирая дверь.