Книга Комната с загадкой, страница 93 – Валерий Шарапов

Остапчук, взяв его, принялся разбирать – строчки были мелкие, неровные, буквы валились в разные стороны. Потом, помрачнев, передал листок Акимову:

— Посмотри-ка ты, не могу толком прочесть.

Сергей не без труда стал разбирать отдельные слова, которые с большим трудом, но все-таки соизволили сложиться в связную письменную речь. Из того, что удалось разобрать, следовало невообразимое: Зойка Брусникина жаловалась на весь свет и «просила благословения удалиться в монастырь…».

Брови Ивана Саныча взлетели:

— Какой монастырь? Что за монастырь?! Что за…

— Поверьте, я сам понятия не имею, – отозвался Лапицкий. – Наверное, Бог призвал…

Акимов, как мог деликатно, привел его в чувство:

— Товарищ Лапицкий, оставим дела небесные. Скажите, почему у вас тут, на территории города, производятся несогласованные земельные работы?

Поп удивился:

— Что-что?

— Я спрашиваю, кто вам позволил раскапывать старые захоронения без разрешения на эксгумацию.

Однако Лапицкий по-прежнему смотрел непонимающе.

— Поднимемся. Тут несподручно разговаривать. Я покажу, что имею в виду.

На воздухе в самом деле было куда проще говорить. Там подвал уже порядком пропах древесным маслом и какими-то благовониями, от которых у нормального человека голова трещит. Ухватив попа под локоть, Акимов увлек его к канаве:

— Вопрос вот в этом. Вот у вас кресты у стены и ямы.

— Я, – спокойно признался Лапицкий, – вода стала подниматься, подступать к фундаменту…

— Врете, гражданин, – прервал попа Саныч, – бессовестно и без выдумки. Я уж на что не соображаю в стройке и то вижу. Песчаные почвы, сухо тут, как в карьере! А вот это что такое – очень интересно.

Сержант, который постоянно скрипел и жаловался на жизнь да дряхлость, весьма проворно спрыгнул в траншею и, пройдя туда, где она имела самую большую глубину, присвистнул.

— Товарищ батюшка, может, объясните, что это тут из-под земли лезет?

— Давайте посмотрим, я ничего не видел.

Нет, честное слово, поп держался молодцом. Ему можно было бы даже поверить, если бы не было очевидно, что его рук дело. Следы от лопаты свежие, кому тут еще хозяйничать? К тому же из земли торчал край гроба, оставшегося сверху засыпанным землей. Сгнившие боковые доски были сбиты так, что были видны неплохо сохранившиеся тряпки и куски чего-то вроде бархата. Остапчук, чиркнув спичкой, посветил внутрь домовины, констатировал:

— Пусто. Первый раз такое вижу. Куда ж покойничка подевали, батюшка?

— В часовне лежит, до перезахоронения, – невозмутимо ответил Лапицкий.

Акимов не стерпел:

— Как вам не стыдно?

Поп развел руками:

— Так ведь тут никакого надругательства. Положили бы чуть позже, в освященной земле, отпели бы, аще крещенные.

Но все-таки смутился и забормотал о том, что все равно старое захоронение, родственников нет, и все равно выдали бы разрешение, «а нам бы к Пасхе поспеть».

Однако Остапчук не на шутку рассердился и потребовал:

— Укажите, где кости.

Лапицкий безропотно провел их по той самой протоптанной тропинке к часовне с ангелом, достав ключ, отпер висячий замок. Дверь бесшумно поддалась, на хорошо смазанных петлях. Внутри никакой Зойки, конечно, не было. Довольно сухо, прелью не пахло, даже фрески на стене были целы, и свисала с потолка лампадка, вся в паутине. По стенам стояли саркофаги, на них, на чистых тряпицах, аккуратно, косточка к косточке, лежали три скелета, и черепа, бережно уложенные на надлежащих местах, благожелательно взирали на пришедших.