Книга Тени над Ялтой, страница 22 – Валерий Шарапов

— Петр… Петр Микитович, кажется.

— Точно. Петр Микитович. При этом они имели в виду именно старика. Горбатого. С длинными седыми волосами и усами. В шляпе.

Варя посмотрела на мужа, не понимая, куда он клонит. Подобрала камешек, кинула в море. Камешек отскочил от воды один раз и утонул.

— Аркаша, слушай мою версию, — сказала она, выискивая плоский и гладкий камешек. — Все складывается. Пассажир Петр Микитович перевозил в чемодане что-то ценное. Некий молодой человек решил ограбить его. Но по счастливой случайности Микитович вышел на полустанке покурить или сбегать в буфет и отстал от поезда, благодаря чему остался жив. Тем временем из вагона-ресторана вышел подвыпивший мужчина лет сорока, перепутал купе, забрался на полку Микитовича и крепко уснул. Грабитель зашел в купе, для верности зарезал выпившего мужчину, забрал чемодан Микитовича и сошел на станции Орел.

Никитин тоже подобрал камешек, кинул. Камешек прыгнул по воде три раза. Аркадий недолго думал. После чего резюмировал:

— Бред. Слишком много невероятных совпадений. Один напился, перепутал купе. Другой вышел на платформу и отстал от поезда. И все это происходит вокруг одного злополучного места в шестом купе на верхней полке.

— Ну давай тогда свою версию, — предложила Варя.

Никитин оглянулся на звуки духового оркестра. За бордюром блестели на солнце медные трубы. Доносился тяжелый ритмичный удар барабана. Музыканты были разодеты в какие-то нелепые костюмы восемнадцатого века. Все они были в серебристых вьющихся париках, в узких камзолах и в белых широких рубашках с накрахмаленными воротниками.

Никитин быстро вскочил на ноги, поднялся по ступенькам на набережную. Подошел к музыкантам. Недолго наблюдал за ними, затем решительно шагнул к одному толстенькому трубачу и, схватив его за белый парик, несильно дернул. Парик сразу же оторвался от лысой головы музыканта. Толпа, наблюдавшая за этим, дружно в один голос захохотала. Никитин, прикладывая руку к сердцу и извиняясь, вернул парик музыканту. А тот уже раскраснелся от стыда и даже замахнулся трубой на Никитина. Аркадий быстро спустился вниз к морю.

Когда он вернулся и сел рядом с Варей, она с удивлением спросила:

— Аркадий, ты не перегрелся, случайно, на солнце? Что ты вытворяешь?

— Я все понял, — ответил Аркадий. — Парики держатся на клею. Это такой белый, почти прозрачный клей, возможно, специальный, театральный. В сухом состоянии он становится похож на полупрозрачные чешуйки. Такие же чешуйки были на лбу и под носом убитого человека из шестого купе. Такие же следы я видел сейчас и на лбу музыканта.

Варя смотрела на Никитина широко раскрытыми глазами.

— И что это означает?

Никитин ответил:

— Это означает, милая моя, что старик Микитович вовсе не пропал. Вот только это был не старик. И никаких седых длинных волос у него не было. И усов седых у него не было. Это все грим. Убитый мужчина и есть тот самый старик Микитович. Убийца, закончив свое кровавое дело, сорвал с него парик, усы и прихватил с собой пиджак несчастного, в который наверняка было вшито что-то наподобие подушки, имитирующей горб. Вот так старик превратился в моложавого неизвестного мужчину.

— В голове не укладывается! — ахнула Варя, с опозданием отбирая у Машеньки облизанную гальку. — Но зачем этому Микитовичу надо было изображать из себя старика? Он от кого-то прятался?