Онлайн книга «Не время умирать»
|
Тихо тикали часы, повозились на другом крыле дети, устроились поуютнее, заснули. Сквозь щели в досках двери некоторое время пробивался свет: Наталья, пользуясь тишиной, дорабатывала свои художественные шедевры. Было слышно, как она то тихонько мурлыкает что-то, то вроде бы сама с собой говорит, о чем-то спорит. Убаюканная, Катерина заснула. Ближе к полуночи разыгрался ветер, полил дождь, серые рваные тучи понеслись по небу, то скрывая, то откатываясь от полной луны. Где-то далеко сердито взлаивали промокшие собаки. Пронесся, гремя, грузовой состав, простуженно покрикивали маневровые. На Третьей улице Красной Сосны было тихо, потому что шуметь было некому. Лишь хибара Введенских вечерами светится окошками, да и то еле-еле, горит Натальина керосинка. Стоит домик, сливаясь с мокрой темнотой, и постукивают в потрескавшиеся стекла разросшиеся кусты сирени. Черная тень, хоронясь за ними, подобралась под окна. Послушно поддалась ветхая рама, тихо растворилось окно. Человек ловко, неслышно, как морок, скользнул в комнату, приблизился к койке – и, зажав огромной пятерней рот женщины, навалился всем телом. Очнувшись, она забилась, распахнула испуганные глаза – и тотчас сдавленно завизжала. Приговаривала, задыхаясь от радости и поцелуев: — Мишка, Мишенька! …Довольно много времени прошло, прежде чем Катерина, отдышавшись, смогла все-таки спросить: — Неужто сбежал? Михаил, чуть приоткрыв довольный глаз, пристыдил: — Не стыдно шельмовать примерного заключенного? Норму перевыполняю… Она погладила серую ладонь. — Вижу. — …Пишу в стенгазету, посещаю библиотеку, пою басом в самодеятельности. — Тогда почему ты здесь? — Соскучился. Ну так-то «батя» разрешил… это начальник колонии. — Да знаю я. — С официального, личного разрешения отпущен в краткосрочный отпуск в связи с внезапным тяжелым состоянием родственницы. — Какой?! — Как какой, сестры. — Наталья болеет? Муж с наслаждением потянулся: — Ох и кровать! Как же я о такой мечтал. Ах да. Ну, добираться не ближний свет, вот она и выздоровела. Вдруг. — Разве для оформления таких отпусков не нужны, не знаю… медицинские документы, заключения? — А все и есть, и в лучшем виде. – Свесившись с койки, он нашарил отброшенный сидор, развязал шнур, достал конверт. – Убедись сама: подписи, печати, угловые штампы. Главврач больницы, Шор Мэ Вэ. Катерина, рассмотрев безукоризненно оформленные бумаги, вздохнула: — Вы еще и Маргариту в аферу втянули. И не стыдно вам обоим? — Маргарита добрая женщина. А на тебя не угодишь. Никто мне тут не рад, я вижу. Этот твой, Акимов… — Он не мой. — А пускай. Прицепился в лесу, как репей бредящий… «Ага, – смекнула Катерина, – вот сейчас-то все и прояснится». И как можно более равнодушно спросила самым шелковым голосом: — О чем толкуешь, родной? — Ну как… Иду к вам лесом, никого не трогаю, заплутал чуток. Смотрю: Сонька стоит, компас в руках вертит и ругается. Тоже заблудилась. Порадовались, пошли вместе. Тут псих твой… — Он не мой! — А пускай. Прыг из кустов и ну пушкой махать. — Ой ли? Ни с того ни с сего? Так его в Кащенко отправить, а то пристрелит кого… Введенский уточнил: — Шутишь, да? А мне вот тогда не до шуток было. Я ему говорю: да не моя это музыка, нашел… — Какая музыка?! — Черт… Футляр. Скрипку я подобрал, – нехотя признался он. |