Книга Гром над пионерским лагерем, страница 28 – Валерий Шарапов

Директор процедила сквозь зубы:

— В начале года закупили же партию новых, на все цеха.

— Так они уже потрачены, — нагло доложил Бутузов, — на противопожарные тренировки. Вот актики на списание…

И потащил из кармана пачку засаленных бумаг. Вера смотреть не стала, потрясла более свежей.

— Двести кило очесов! Зачем фабрике столько хлама?!

— Как зачем! Щели отконопатить на складах, а то снова краска промерзнет! Подушки деткам набить.

— Очесы колются, — заметил Эйхе, но Бутузов упрямился:

— Тогда для станков, чтобы меньше прыгали. Или в медпункт.

— В медпункт?!

Эйхе предположил:

— Лён — не вата, но если поплевать — то и сойдет.

Вера сделала несколько вздохов-выдохов, продолжила как могла спокойно:

— Почему лес уехал, кто распорядился?

— Ваш уполномоченный и распорядился. — Эйхе протянул накладную на отгрузку некондиционного, подписанную… ну да, замом по АХО.

Руки чесались сначала съездить по этой наглой физиономии, а потом в нее же швырнуть эту филькину грамоту. Но Вера лишь мило улыбнулась:

— Виктор Робертович, уделите мне десять минут вашего драгоценного времени? Прошу вас в кабинет.

…Плотно прикрыв дверь, Акимова спросила в лоб:

— Вы что творите?

Подумав, Эйхе ответил:

— Обеспечиваю материально-техническую базу для вверенного мне учреждения. А что?

— А то, что, на мой неискушенный взгляд, ваши действия самым точным образом описаны в Уголовном кодексе.

Снова помедлив, точно припоминая, заведующий поинтересовался:

— Это в какой же статье?

— Я не прокурор, но, скорее всего, расхищение социалистической собственности.

Он заложил ногу за ногу, перехватив колено суставчатыми пальцами, вольготно откинулся.

— Право, это даже трогательно, ваша забота. Хотя если уж вспоминать статьи, то стоило бы припомнить, ну скажем, халатность.

Акимова, вертя в пальцах карандаш, умудрилась-таки его сломать. Эйхе, снова после паузы, пояснил:

— Это когда, знаете, ответственные работники попускают тому, чтобы подчиненные оформляли липовые бумажки, рисовали актики…

Вера подхватила:

— …закольцовывали движение материальных ценностей, так?

— Видите, вы меня понимаете, как никто другой.

— Хорошо. Я вхожу в ваше положение, эти двести кило наших с вами очесов…

Длинный палец ткнул в потолок.

— Именно! Наших с вами.

Она машинально поддакнула:

— Хорошо, оставим эти мышиные мешки. А вот охра и сурик — как они умудрились испортиться, пойти под списание? Под актики списаны, а сегодня я вижу Канунникова и Рубцова…

— О, это лютые работники, — одобрил Эйхе и извинился: — Прошу, продолжайте.

— …перемазанныех этими самыми охрой и суриком! — звеня от ненависти, закончила Акимова. И уточнила: — Вы издеваетесь, да?

— Что вы, нет. Издеваюсь я обычно по-иному.

Вера, снова сделав несколько вдохов-выдохов, улыбнулась самым милым образом:

— Я благодарю вас за то, что указали на недостатки в моей работе. И по-дружески предупреждаю, что обо всех подобных случаях впредь буду докладывать по партийной линии.

— Я восхищен, — после паузы признал заведующий, — не каждый способен публично исповедоваться о собственных огрехах.

Вера поняла, что сейчас будет смертоубийство. Но тут, и очень кстати, в приемной послышались возня, возмущенные вскрики, и в дверь буквально ввалилась начальница отдела кадров.

— Я занята! — рявкнула директор.