Книга След на кабаньей тропе, страница 79 – Валерий Шарапов

Мать выдохнула и попыталась улыбнуться, но от этого подсохшая на лице рана лопнула, и кровь из нее полилась еще сильнее.

— Останешься у деда, пока все не утихнет!

— А как же ты? Зинка, Сонька?

— Как-как, а никак! Так, как уж выйдет, – сказала мать и отвернулась.

Машина накренилась и ухнула вниз, явно угодив в какую-то колдобину, и действительно сбавила ход. Водитель поддал газу, но машина буксовала на месте. В этот момент мать оттолкнулась плечом, подалась вперед и налетела на одного из эстонцев. Она хотела ударить мужчину в грудь, но уткнулась ему в плечо. Хоть удар получился и смазанный, но мужчину качнуло, и чтобы не упасть за борт, он вынужден был ухватиться за каркас кузова.

— Давай!!! – услышал Степка голос матери и увидел, как она, точно волчица, вцепилась охраннику зубами в шею.

Степка тут же вскочил, перепрыгнул через чье-то лежавшее рядом тело и сиганул за борт.

Жуткая боль пронзила ступню, но он понимал, что времени у него немного, чтобы обращать на травмированную ногу внимание. Корчась от боли, Степка вскочил и помчался к кустам. Мотоциклисты, которых паренек боялся больше всего, и в самом деле отстали. Когда они поняли, что случилось, Степка пробежал уже сотню метров и успел-таки нырнуть в кусты. Ветки хлестали по глазам и щекам, но он не чувствовал боли. Он просто бежал, как и приказала мать. Спустя пару мгновений за спиной затрещал пулемет, но Степка успел сбежать в овраг, и здесь пули уже были ему не страшны. Он пробежал по оврагу сотню метров, выбрался из него и снова побежал по лесу. Так он бежал долго, пока окончательно не выбился из сил и не упал в траву.

Почти неделю Степка плутал по лесам, питаясь ягодами и сырыми грибами. Он помнил слова матери и не полез в болото, а шел по кругу, чтобы не угодить в трясину. По ночам он почти не спал, сооружал себе лежанку из лапника, а когда становилось совсем холодно, пританцовывал и пел песни: «Там вдали за рекой…», «Врагу не сдается наш гордый «Варяг»…» и, разумеется, «Катюшу». Когда он наконец-то нашел жилище деда, то сел возле заимки на землю и заплакал.

Увидев измученного, оборванного и изнеможенного Степку, Захар Русаев оторопел и сразу же засуетился. Пожилой егерь отмыл внука в дубовой бочке, накормил, нашел какую-то чистую одежу и только после этого приступил к расспросам.

Выслушав историю о том, как в деревню приехали немецкие и эстонские каратели, Русак оставил Степке припасы, взял ружье и ушел.

Старик не появлялся четыре дня, а когда вернулся, на его плече висели два немецких автомата, а на поясе – фляжка в черном кожаном чехле. Русак снял с плеча автоматы и поставил их за дверь, потом снял с пояса фляжку и вручил ее Степке.

— Что это? – дрожащим голоском спросил Степка.

— Фляжка… немецкая. Трофей. Бери – это тебе подарок.

Степка осмотрел фляжку и посмотрел деду в глаза. Они блестели, будто стеклянные, по виску текла капля пота. Русак махнул рукой, достал откуда-то бутыль с мутной жижей и закрыл лицо ладонью. Потом налил полный стакан и выпил не закусывая. После этого дед посмотрел на Степку все теми же стеклянными глазами, не стал лукавить и сказал все как есть:

— И мамку твою, и сестер и… в общем, всех! Согнали к оврагу и из пулеметов. Потом двое прошли по трупам и тех, кто шевелился, добили в упор. Эстонцы из «Омакайтсе», мать твою, прихлебатели фашистские! Подкараулил я их и… Ну ты сам понимаешь!