Книга След на кабаньей тропе, страница 82 – Валерий Шарапов

— Степа, не надо пока ничего докладывать!

— Это еще почему? – возмутился Корнев.

— Доложишь, когда мы найдем Русака, а сейчас мы должны срочно предупредить очередное убийство.

— И что для этого нужно?

— Нужно подключить к делу всех: прокуратуру, военкоматы, коммунальщиков и прочие службы, чтобы отыскать этого Хромова.

На следующее утро в кабинете начальника милиции состоялось внеплановое совещание, на котором, помимо Костина, Евсеева и Горохова, присутствовали несколько начальников отделов и, разумеется, Кравцов. Сам же Зверев отсутствовал, и на этот раз Корнева это явно не беспокоило. В этот день Степан Ефимович был бодр и свеж как никогда, не хватался постоянно за живот и не глотал пилюли. Определенно позабыв на время про свою язву, Корнев сам изложил все обстоятельства дела сотрудникам и поставил конкретные задачи. Спустя десять минут все разошлись и приступили к работе.

Пока Корнев давал указания подчиненным, Зверев нервно курил у себя в кабинете и постоянно косился на телефон. Когда тот наконец-то зазвенел, Павел Васильевич быстро загасил папиросу и схватил трубку:

— Зверев! Слушаю!

— Дерганый ты сегодня какой-то, Паша! Поберег бы нервы, – проговорил в трубку Ткаченко.

— Ты сумел выяснить то, что я просил?

— Да, но боюсь, что не смогу тебя обрадовать.

— Говори.

— Как ты и просил, я сумел связаться с Москвой и дозвонился до этой твоей редакции. Сначала я побеседовал с главным редактором «Известий», но оказалось, что он в должности недавно, поэтому связал меня с одним из своих кадровиков, и тот сообщил, что военный корреспондент Александр Александрович Троянов действительно работал в их конторе. «Да, действительно, – говорит, – был у нас такой военкор! Талантливый и очень толковый парень. Его репортажи почти всегда давались на первых страницах, но совершенно доподлинно известно, что Троянов Александр Александрович погиб в самом конце войны, когда делал очередной репортаж о взятии войсками Красной армии Берлина».

Зверев выругался и, поблагодарив Ткаченко, положил трубку. Теперь ему снова оставалось только ждать.

На следующий день Зверев отправился в прокуратуру. Получив доступ к материалам уголовного дела, возбужденного по факту трагической гибели Степана Ивановича Алешина, 1931 года рождения, Зверев ознакомился с его материалами. Уголовное дело состояло из двенадцати страниц печатного текста и объяснения Захара Русаева, написанного от руки.

Из материалов дела следовало, что третьего октября сорок пятого года в лесном массиве вблизи деревни Кашутино Псковской области было обнаружено тело подростка. Тело обнаружил дед погибшего мальчика – Захар Семенович Русаев, 1888 года рождения, работающий егерем в местном лесном охотничьем хозяйстве. Сам же Русаев и опознал труп.

Из объяснения Русаева следовало, что мальчик, живший с дедом в лесу, отправился в лес за грибами и не вернулся. Несколько дней Русаев искал внука и наконец-то нашел его истерзанный труп.

На место гибели подростка для проведения первичного осмотра прибыл участковый – тогда еще лейтенант Пчелкин. В последующем к месту гибели подростка прибыла районная следственная группа.

Из протокола осмотра места происшествия следовало, что тело мальчика было изорвано в клочья до самых костей, вблизи от трупа отчетливо просматривались многочисленные кабаньи следы. По результатам судебно-медицинской экспертизы следовало, что на теле погибшего имеются многочисленные следы от кабаньих зубов, вследствие этого вероятной причиной смерти стало нападение на мальчика диких кабанов.