Книга Ядовитое кино, страница 83 – Валерий Шарапов

— Появился, и еще какой! Если вы помните, я направил к вам одного из своих молодых, но очень проницательных сотрудников, чтобы он наблюдал за всем, что творится внутри вашего творческого коллектива.

Рождественская скривила лицо:

— Вы имеете в виду этого очкастого мальчишку с дурацкой фамилией?

— Почему же «дурацкой»? А впрочем, это к делу не относится. Он следил за вами всеми, подмечал странности…

— И что же такое он заметил?

— Таисия, вы действительно очень хорошая актриса! Особенно тогда, когда для этого есть предпосылки. Вы долгое время играли роль невозмутимой женщины, и вам это удавалось! Однако наступил момент, когда ваша игра пересеклась с тем, что было для вас дорого и даже свято. Я говорю о вашей матери.

Рождественская отшатнулась и снова попыталась встать.

— Не дергайтесь, а то я могу случайно причинить вам боль! – прорычал Зверев.

Плечи женщины опустились, она откинулась назад и тяжело задышала.

Зверев продолжал:

— Вы выдали себя, когда мой сотрудник с дурацкой, как вы сказали, фамилией увидел, как вы стушевались, когда ваш Славинский обмолвился о том, что вы похожи на Александру Асташеву. Это стало главной и единственной вашей ошибкой. Именно эта ошибка и позволила нам взять верный след. Мой сотрудник отправился в Москву. На «Мосфильме» он собрал материалы и выяснил, в каких фильмах снималась Асташева. Также он выяснил, что все эти фильмы снимались при участии Качинского. Тогда он занимал пост всего лишь помощника режиссера, но уже мог влиять на процесс и подбирать актеров. Наш сотрудник сумел отыскать одного забавного старикашку, который знал о большинстве актеров и актрис практически все, в том числе знал он и о романе Качинского с вашей матерью. Он же сообщил, что Александра Асташева ждала от Качинского ребенка. Вы очень похожи на мать, поэтому было несложно догадаться…

Рождественская перебила его:

— Да! Я похожа на свою мать! И хорошо, что на нее, а не на своего отца!

Зверев смягчил тон:

— Почему же? Он тоже довольно красивый мужчина.

— Если хотите знать мое мнение, то он был ужасен! Я нисколько не жалею, что убила эту мразь!

Какое-то время они молчали, потом Зверев снова заговорил:

— Значит, вы признаете свою вину?

— Признаю!

— Тогда давайте уточним детали. Вы убили Качинского и позаботились о том, чтобы подозрения пали на Марианну Жилину.

— Она ненавидела меня, а я ее!

Зверев кивнул:

— Понимаю. Итак, вы все рассчитали. Вы были так уверены в собственной безопасности, что во время нашей первой встречи с легкостью признались, что накануне отравления Качинского ушли с собрания последней.

Рождественская скривила губы:

— А зачем мне было врать! Кто-нибудь наверняка рассказал бы вам об этом. Я делала ставку на другое.

— Я знаю, на что. Вы делали ставку на отсутствие мотива.

— Вот именно! Зачем было отрицать очевидное, рискуя попасться на лжи?

— Смелый поступок!

— Разумный поступок! Кстати, учтите, этот разговор не для протокола! Да, Качинский мой отец, и я это не оспариваю. Однако это ничего не доказывает! Да, у меня был мотив, и… знаете что, Павел, – Рождественская вдруг резко повернулась к Звереву и вырвала руку, которую майор все это время сжимал, – все, о чем вы тут мне только что сказали, это… Я уверена, что у вас нет против меня никаких улик!