Онлайн книга «Ядовитое кино»
|
— Как сказать… — Идите к черту! Женщина попыталась встать, но Зверев снова ухватил ее за руку и притянул к себе. — Мне больно! Вы не имеете права! — Имею! – Зверев, не разжимая руки, вынул из кармана сложенный вчетверо листок и, не разворачивая, сунул в лицо Рождественской: – Вот ордер на ваш арест! Вы говорили, что устали, так вот, у вас сегодня будет возможность отдохнуть. Сейчас я доставлю вас в управление, посажу в камеру, и там вы отдохнете… на нарах. А завтра вас доставят к следователю и предъявят улики, которых у нас якобы нет! — И какие же это улики? Зверев неспешно убрал в карман сложенный вчетверо листок. — На одном из осколков, которые мы нашли у стены, с которой упал Быков, есть отпечаток. Всего один, но он сыграет свою роль. Если окажется, что это ваш отпечаток… — Это косвенная улика! Она мало что доказывает! — Согласен – косвенная, но она сыграет свою роль. — Чушь! Зверев стал загибать пальцы: — Не без труда, но мы все же сумели отыскать того, у кого вы купили рицин. В глазах женщины сверкнули безумные огоньки: — Вы все врете! Зверев рассмеялся: — Об этом вы расскажете следователю, а сейчас я скажу вам другое: вы сядете за все четыре убийства, и я в этом нисколько не сомневаюсь! Так будет, и вы уже никогда не сможете осуществить вашу заветную мечту. — Это какую же? — Сняться в главной роли в этом фильме! Вы сядете за решетку, а Славинский найдет очередную замену. — Нет! Зверев с интересом смотрел, как в этой красивой женщине бушевали чувства. Она сжала пальцами сумочку, потом достала из нее расческу и зеркало, тут же убрала их обратно. — У вас есть сигареты? – очевидно, справившись с волнением, спросила Рождественская. Зверев достал «Герцеговину Флор» и щелкнул зажигалкой. – Если я сознаюсь, на что я могу рассчитывать? — Чистосердечное признание смягчает вину. — Да перестаньте вы! Вы же знаете, что мне нужно не это! — Знаю. И готов пойти вам навстречу. Рождественская откинулась назад и по-мужски выпустила клуб дыма: — И что вы мне предлагаете? Зверев тоже закурил: — Сейчас мы с вами едем в управление милиции, и вы пишете чистосердечное признание в четырех убийствах… — В трех! Смерть Головина была несчастным случаем! — Допустим. — Итак, вот мои условия. Я пишу чистосердечное признание в убийствах Качинского, Жилиной и Быкова, а вы меня отпускаете. Зверев пожал плечами: — Ого! — Да! Вы меня отпускаете до того момента, пока не закончатся съемки! — А где гарантии, что вы не сбежите от правосудия? Страна-то у нас большая. Рождественская повернулась к Звереву, в ее глазах была какая-то нереальная, безумная ярость. — Гарантий нет! Но мне кажется… Зверев выждал паузу, Рождественская тоже умолкла. — Что вам кажется? – прошептал Зверев. — Мне показалось, что по своей натуре вы авантюрист. Вы смелый и сильный, так же как и я! А такие люди, как мы, должны доверять друг другу! Зверев снова беззвучно рассмеялся: — Вы правы! Все меня считают авантюристом, поэтому разубеждать вас не стану. Поедемте, я принимаю ваши условия! – Зверев поднялся. – Вон там, у развилки, нас ждет машина. Рождественская уверенным шагом двинулась к перекрестку, Зверев последовал за ней. Проходя мимо урны, он достал из кармана и незаметно бросил в нее сложенный вчетверо лист бумаги, который совсем недавно выдавал за ордер на арест Таисии Рождественской. |