Книга Ядовитое кино, страница 80 – Валерий Шарапов

— А как его найти?

Рыскин вынул из кармана газету, оторвал от нее клочок и химическим карандашом написал адрес.

— В Марьиной Роще он живет. Зовут его Зиновий Михайлович Есин. Если хочешь навестить его сегодня, поспеши.

— Дедушка рано ложится спать?

Рыскин рассмеялся:

— По-моему, наш Зяма вообще не спит. Просто, прежде чем к нему идти, тебе придется побегать…

— Как так?

— Чтобы нашего Зяму разговорить, поезжай на Усачевский рынок в Хамовники, купи две большие селедки и – непременно с молокой.

— Зачем?

Рыскин нахмурился:

— Зачем-зачем… Раз я сказал, значит, так надо!

— Простите, я все понял.

— Так вот, как купишь селедку, ступай в винный, купи три… а лучше четыре бутылки портвейна. С портвейном можешь особо не мудрить, подойдет любой. А вот с селедкой не ошибись! Когда сделаешь, как я сказал, езжай в Марьину Рощу и скажи Зяме, что ты от меня. Когда сядете за стол, сразу на него не наседай. Посиди сначала просто так, глотни портвешка. А уж когда он подобреет, тут его и спрашивай.

Выйдя из главного здания киностудии, Игорек направился на рынок.

* * *

Квартирка, в которой проживал отставной сторож «Мосфильма» Зиновий Михайлович Есин, которого близкие приятели и знакомые обычно именовали Зямой, располагалась на верхнем этаже высоченного дома. Поэтому Игорек, уже изрядно набегавшийся и добывший-таки четыре бутылки яблочного портвейна и селедку нужной кондиции, слегка запыхался.

Перед Комариком предстал невысокий, но довольно крепкий старик с огромным мясистым носом, оттопыренными ушами и большими залысинами.

— По какому вопросу, молодой человек? – Зяма почесал небритый подбородок и зевнул.

— Я из милиции.

— И чего от меня понадобилось родной милиции? – хитро поинтересовался сторож.

— Я от товарища Рыскина! – вспомнил данный ему «пароль» Игорек.

— Если так, то ты наверняка не с пустыми руками, – старик указал на авоську.

Игорек протянул ее хозяину. Тот тут же достал завернутую в бумагу рыбу:

— С молокой?

Игорек виновато пожал плечами:

— Только одна с молокой, вторая – с икрой.

Зяма поморщился:

— Ладно, заходи.

Жилище Есина представляло собой небольшую, не особо опрятную комнатку с высокими потолками и отдельной кухней. В квартире пахло кошачьей мочой, квашеной капустой и старостью. Две тощие кошки, сидевшие в коридоре под вешалкой, подняли на гостя облезлые головы. В комнате был стандартный набор довоенной мебели, гардина над окном слегка провисла, на подоконнике в горшке стоял куст разросшегося столетника.

Все, что Игорек увидел в доме старика, вполне соответствовало его представлению о том, каким должен был быть дом холостяка. Однако тут же было понятно, что это дом ярого киномана, Игорек понял это в ту же секунду, как только вошел сюда.

Повсюду на стенах, даже под потолком, висели портреты красавиц и статных, аккуратно причесанных мужчин. Помимо Любови Орловой, Ладыниной и Крючкова, здесь красовались портреты Анны Стен, Веры Малиновской, Ивана Пересиани и еще пары сотен известных актеров отечественного и зарубежного кинематографа, фамилии которых были Игорьку неизвестны.

Зиновий Михайлович повел гостя прямо в комнату. Расстелил на столе газету, разрезал селедку на куски и вынул из комода два больших стакана. Откупорил первую бутылку и пригласил гостя за стол.