Книга Ядовитое кино, страница 86 – Валерий Шарапов

В вечер накануне убийства, когда отец собрал нас в фойе общежития, у него случился приступ изжоги. Это случалось с ним часто, в таких случаях, как правило, помощница отца Софья Горшкова готовила ему содовый раствор. В тот раз отец выпил раствор, а Софья забыла пачку с содой на окне. Я поняла, что долгожданное время пришло.

Когда собрание закончилось и все разошлись, я задержалась и подсыпала яд в пачку с содой. После этого я бросила под батарею один из пустых конвертов с Кутузовым и поспешила в комнату к Жилиной. Марианна, как того и следовало ожидать, встретила меня грубостью. Я же лишь пожала плечами и спросила, не она ли обронила в фойе конверт. «Какой еще конверт?» – поинтересовалась Жилина. «С портретом Кутузова на марке», – сказала я. Когда Марианна побежала в фойе, я наведалась к актеру Семину и вызвала его в коридор. Как я и полагала, Марианна посчитала, что отец обронил в фойе одно из написанных ею писем, поэтому тут же поспешила его забрать. Когда Марианна возвращалась к себе, она прошла мимо нас с Семиным. Так я обзавелась свидетелем, который подтвердил, что именно Марианна могла подсыпать в пачку с содой яд. Вторым свидетелем возвращения Марианны, естественно, стала я.

Расставшись с Семиным, я вышла из здания общежития и спрятала банку с рицином в старом сарае, как потом вышло, не зря. На следующий день отца снова донимала изжога, и Горшкова вновь сделала ему раствор соды. Теперь это был уже смертельный раствор.

К вечеру задуманное мной свершилось, и Качинский умер.

Когда милиция обыскивала наши комнаты, я похвалила себя за предусмотрительность. Яд был в сарае, и, даже если бы его нашли, ничто не указало бы на то, что он принадлежит мне. Когда шум утих, пришло время осуществить вторую часть моего плана.

Я собиралась избавиться от Марианны при помощи того же рицина и инсценировать ее самоубийство. Тут-то и произошла первая неприятность.

Когда я спустилась в подвал, меня заметил Головин, который вышел из здания, чтобы поехать на вокзал. Он пошел за мной и обнаружил меня выходящий из сарая с банкой рицина. Увидев в моих руках банку с белым порошком, Головин обо всем догадался, схватил меня и назвал убийцей. Я пыталась вырваться, попятилась назад и снова очутилась в сарае. Когда мы оказались внутри, одна из подгнивших ступенек под Головиным проломилась. Он скатился вниз и застыл. Я спустилась и, пощупав пульс, поняла, что он мертв.

Я поднялась наверх и запаниковала.

Немного успокоившись, я решила отложить покушение на Марианну и не придумала ничего лучше, как перепрятать яд. Я отправилась к стенам кремля, совершенно не подозревая, что меня преследуют.

Добравшись до места, я поднялась на стену, нашла нишу в стене и засунула туда банку с рицином. Именно тут я увидела Быкова, который все это время шел за мной. Быков был пьян, в руках он держал бутылку вина и то и дело прикладывался к ней. Его намерения можно было понять без слов. Он и до этого пытался довольно грубо ухаживать за мной, а тут, под действием вина, он совсем обнаглел. Он попытался обнять меня, но я отскочила к стене. Я чуть было не упала вниз, но Быков меня поддержал.

Я изобразила испуг и сказала, что ужасно боюсь высоты. Он посмеялся и стал на самый край. Я решила, что должна этим воспользоваться. Я сделала вид, что меня больше не тяготят его навязчивые ласки, и попросила выпить. Когда он сунул мне в руку бутылку, я разбила ее о стену и вонзила осколок в его шею. Когда Быков свалился вниз, я собрала оставшиеся наверху осколки, стерла с них свои отпечатки носовым платком и бросила вниз.