Книга Сделка с собой, страница 58 – Лера Виннер

Вырвав короткий, громкий, разочарованный стон, он снял меня с себя и развернул на живот.

В такой позе я чувствовала его полностью и так ярко, что в уголках глаз против воли выступили слезы, — от застящего взгляд и разум удовольствия, от ощущение защищенности и близости, от того, что он не оставил в мире ничего, кроме самого себя.

За секунда до того, как я потерялась в этом окончательно, Коул контрастно ласково и коротко поцеловал меня в плечо, перехватил удобнее, прижимая спиной к своей груди, и начал двигаться так, что все, что мне оставалось — это почти кричать его имя.

— Прости. Я не хотел быть тем, кто принесет плохие вести.

Я лежала на боку, бездумно любуясь видом за незашторенным панорамным окном, а Дин гладил пальцами мой висок.

Ни извинения, ни объяснения никому из нас не требовались, и все же, когда он сказал это, в животе разлилось приятное тепло.

Контрастно теплое в сравнении с тем холодом, который я все еще слабо ощущала за ребрами.

— Ты в этом не виноват.

— Какая разница.

Это был очередной не-вопрос, но сейчас я могла спокойно развернуться к нему и посмотреть в глаза в ответ.

— Я думала об этом, когда шла сюда. Было ли бы для меня лучше не знать.

— И что решила?

Мы оба были опустошены и устали, но усталость эта не вызывала ни раздражения, ни взаимной неловкости. Напротив, лежать вот так, — голыми в его постели, обнявшись, как нормальные любовники, — казалось до безобразия естественно.

— Что правда пришлась весьма кстати. Хотя и как холодный душ.

— Ты совсем не умеешь себя щадить?

Он спросил как будто невпопад, но настолько точно, что я невольно улыбнулась и погладила его лицо в ответ:

— Скорее, я слишком долго этим занималась.

Обычно настороженный и всегда готовый к чему угодно Дин сейчас казался по-настоящему расслабленным, и я разглядывала его с удовольствием. Опять же безо всякого внутреннего протеста признавая, что он не может не нравиться.

— Я рад, что ты здесь.

А вот серьезности в его голосе было хоть отбавляй.

Эти слова прозвучали слишком тихо, чтобы я могла принять их за шутку или отмахнуться, но ни того, ни другого мне и не хотелось. Сейчас он не просто обнимал меня, а держал достаточно крепко, чтобы я могла дышать ровно, и это точно заслуживало ответной честности.

— Я сама не думала, что меня так сильно это заденет. Я никогда его не любила. Не думала, что он меня не предаст.

— Он был единственной постоянной величиной в твоей жизни. Единственным, на кого ты так или иначе могла рассчитывать, — Дин кивнул коротко и с пониманием, но без унизительного сочувствия.

Как человек, который знал, каково это, когда предают, но научившийся справляться с этим.

— Я, должно быть, выгляжу жалко.

— Ты выглядишь затраханной. И тебе, кстати, очень идет. Но точно не жалкой.

Краска все-таки прилила к щекам от этой прямоты, и я попыталась отвернуться, но Дин перехватил меня за подбородок, чтобы в очередной раз поцеловать.

Теперь, когда мы оба к этому немного привыкли, он ни в чем себе не отказывал, — спокойно и с удовольствием ласкал языком мой язык, поглаживал мою шею кончиками пальцев.

Этого было так много, что снова хотелось застонать.

Словно в утешение, он погладил меня по спине вдоль позвоночника, а потом перекатился на спину.