Книга Сделка с собой, страница 56 – Лера Виннер

Не тратя время на никому из нас не нужное сейчас шоу, я потянула с него футболку, а он перехватил меня удобнее, не давая упасть.

Все, что я могла в таком положении, это с нажимом огладить ладонями его плечи, разрешая себе почувствовать и распробовать то, что раньше только видела, и Дин дал мне эту возможность, — бесконечно долгие две минуты, — а потом навалился сильнее, буквально вдавливая в дверь, и поцеловал.

От удивления, граничащего с шоком, я просто замерла, неловко позволяя, но не отвечая ему, потому что поцелуй, — наш первый поцелуй, — был последним, чего я от него ожидала.

Безумной и яростной, почти жестокой спешки, иронии, ответного предложения катиться к черту, — чего угодно, но только не этого.

И все же он с чудовищной серьезностью ловил губами мои губы, не пытаясь настоять на чем-то более откровенном, но приучая к себе. К тому, что можно еще и так.

Дыхание сорвалось позорно быстро, и Дин отстранился, позволяя мне глотнуть воздуха, но не давая прийти в себя.

Прямо так, — быстро, молча, на пороге, — он не мог или не хотел.

Или, в отличие от меня, всего лишь не терял голову и собирался воспользоваться моментом.

Когда он донес меня до спальни, было уже неважно.

Я не успела ни потянуться ему навстречу, ни оглядеться вокруг — он снова оказался сверху, и на этот раз ощущение тяжести его тела не пугало и не смущало.

Скорее, прямо наоборот.

Я с очевидным удовольствием провела ладонями по его спине и ниже, сама потянулась к ремню.

Коул по-прежнему молчал.

Как оказалось, он все-таки мог заткнуться в процессе, — не насмехаться, ни комментировать, не приказывать и не требовать.

Просто сделать то, о чем я просила, как будто от этого зависела моя или даже его собственная жизнь.

Единственное отступление, которое он позволил себе, — это мягкое поглаживание по внутренней стороне бедра. Быстрое, дразнящее, заставляющее молнии вспыхивать перед глазами прикосновение кончиками пальцев — он хотел убедиться, что я действительно готова, а не пытаюсь таким извращенным способом причинить боль себе и ему заодно.

— Давай, — мой севший до хриплого полушепота голос сорвался.

Дин перехватил мою руку и зачем-то поцеловал запястье, а потом — в шею под подбородком и ниже, спустился так до самого низа живота.

И снова в этом не было ни привычной жесткости, ни попытки заставить сгорать от стыда и заливаться краской.

Была только… нежность. Какая-то отчаянная, необузданная, очевидно непривычная и несвойственная ему.

Та, от которой мы оба задыхались, ни черта не зная, что с нею делать и как приладить к себе.

Когда он оказался во мне, перед глазами потемнело, и мне осталось только вцепиться в него крепче, проехавшись спиной по простыне. Слегка податься навстречу, подхватывая очередное движение.

В этот раз лицом к лицу не было ни неловко, ни страшно, — быть может, потому что и лица его я в полутьме и в этом безумном угаре почти что не видела.

Только влажное дыхание на собственной коже.

Кажется, совсем немного, но дрогнувшие на моем бедре пальцы.

Именно сейчас он мог бы и причинить настоящую боль, и показать мне настоящую власть, но вместо этого целовал время от времени хаотично, куда придется.

Как если бы тоже пытался распробовать.

Предпочитая прислушиваться к нему, а не к собственно оглушительно стучащему сердцу, я пропустила между пальцами короткие светлые волосы на затылке, и только потом надавила ему на плечо, без слов требуя, чтобы он вошел глубже.