Книга Сделка с собой, страница 55 – Лера Виннер

Можно ли считать неведение благом?

Этот вопрос я задала себе, по всей видимости, слишком поздно.

До тех пор, пока я не признала слова Коула о Реджинальеа как возможную правду, у меня оставалась возможность строить догадки и выдвигать собственные теории.

Отчаянный визит к Гурвену был подобен прыжку в бездну.

Теперь же, точно зная, что Дин оказался прав, я просто в неё летела.

Редж ни минуты не служил для меня идеалом мужчины, я никогда не чувствовала к нему ничего, даже отдалённо похожего на влюблённость.

И всё же узнать из первых уст, что он продал меня за деньги, было… неприятно.

Безусловно, у меня ещё оставался шанс отмахнуться от услышанного. Сделать вид, что он говорил с Клементом Брюером о чем угодно. Хотя бы о своей жене, так некстати упомянутой в беседе.

Собраться с духом и продолжить отрицать правду, которая оказалась отвратительна.

Я с лёгкостью закрыла бы на неё глаза, будь причина в шантаже или банальном малодушии, но деньги… деньги решали всё.

В результате тщательного расследования, проведённого мной, как представлялось теперь, когда-то в прошлой жизни, я была прекрасно осведомлена о том, где на самом деле живёт Дин Коул.

Роскошная высотка недалеко от центра, единственная на двадцать втором этаже квартира с прекрасным видом на город. Никаких консьержей, соседей и прочих никому не нужных свидетелей добропорядочной жизни.

Мне не хотелось строить предположения о том, есть ли шанс застать его дома в такое время, — по здравому разумению, шанса не существовало ни единого, но всё же я вошла в подъезд через «черный» ход и слишком сильно вдавила кнопку вызова лифта.

Мыслей не было.

Чувств — тоже.

Я не сгорала от нетерпения увидеть его, не предвкушала возможность пафосно заглянуть ему в глаза.

Пока кабина поднималась вверх, у меня оставалась возможность просто насладиться ощущением уходящей из-под ног земли.

Дин открыл сразу, стоило мне позвонить в дверь, — как будто сидел и ждал моего прихода.

Он был в джинсах и футболке, — непривычно домашним, но явно готовым сорваться с места в любой момент.

Я бы не удивилась, если бы где-нибудь под вешалкой обнаружился рюкзак с необходимыми в бегах вещами.

Окинув меня пристальным взглядом, он ничего не сказал, даже не поздоровался, но отступил на шаг, пропуская внутрь.

Я сама закрыла дверь и повернула замок для надежности, — как будто сейчас мы менялись местами, и на этот раз уже я тем или иным образом принуждала его к чему-то.

А впрочем… Он и не принуждал. Я могла просто уйти из «Миража», получив желаемое, и, признав поражение, Коул не стал бы за это мстить.

Теперь же он просто продолжал смотреть, — то ли в напряженном ожидании, то ли с тревогой.

Я не знала и не хотела задумываться о том, что он мог прочитать по моему лицу.

— Выеби меня.

Это было то, чего он хотел — прямая просьба. И не имело значения, что она больше походила на требование.

Он ведь совсем недавно говорил, что я приду к нему сама.

Это оказалось проще, чем я ожидала. Естественнее.

И наплевать, что именно он сейчас стал моим единственным шансом на то, чтобы просто выбросить все из головы.

Такая жалкая, если вдуматься, попытка. От отчаянного стремления порвать с прошлым до единственного желания — перестать думать.

Так ничего и не сказав, Дин шагнул навстречу и подхватил меня на руки, прижимая спиной к двери. Я оплела его ногами, и, почувствовав, что видимость общей опоры стала надёжной, он первым делом снял с меня куртку.