Книга Танец нашего секрета, страница 56 – Алина Цебро

Лукас сжимает кулаки. Я вижу, как напрягаются мышцы на его руках, как дёргается челюсть. Он хочет что-то сказать. Хочет шагнуть вперёд, схватить меня за воротник, вытолкнуть из этой кухни, из этой жизни, из её жизни.

Но не делает.

Потому что она здесь.

Да, Оливия бы и меня остановился от таких опрометчивых действий. Но к счастью, у меня хватает часто самообладания из-за других людей не лезть в драку. Только если Лив меня бесит, хочется крушить всё, как гребанный Халк.

Оливия продолжает говорить, делая вид, что не замечает, как воздух вокруг нас вибрирует от напряжения. Не хватает только постера рекламы на заднем фоне «Не подходи, убьёт нахер».

— Мне нужно вернуться, — говорит моя Бестия. — Если она коронуется, кланы начнут присягать ей. Они забудут, кто настоящий глава. Они забудут меня. А я не могу этого допустить. Я должна напомнить им, кто держит власть. Я должна поставить её на колени перед всеми. Показать, что она не королева. Она узурпатор. И я должна вернуть имя своего отца.

Лукас медленно выдыхает. Проводит рукой по лицу, садится на стул напротив. Смотрит на неё долго, изучающе.

— Нам придётся придумать охеренный план, чтобы выжить, — говорит он наконец.

Я вступаю в разговор, наклоняясь вперёд.

— Разве там не нейтральная зона? — спрашиваю почему-то шёпотом. — Пакт о ненападении.

Лукас кивает, но остаётся настороже. Плечи напряжены, взгляд жёсткий.

— Там мало кто решится нападать, — говорит Оливия. — Не невозможно, но мало кто решится.

Я поворачиваюсь к ней.

— В смысле? — Голос звучит резче, чем я хотел, но оно и понятно. — Ты сказала, что сто процентов.

Лукас усмехается, откидывается на спинку стула.

— Там действует полноценная неприкосновенность, — говорит он с ухмылкой, словно ему нравится моя неосведомлённость. — Но проблема в том, что сейчас борьба между ней и её матерью нарастает. Кланы будут вынуждены выбирать. А чтобы выбрать сильнейшую, нужно будет доказать силу.

Тишина опускается на кухню.

Я смотрю на Оливию. Она смотрит на стол, губы поджаты, глаза прищурены. Узнаю взгляд, сейчас она полностью в состоянии кровожадной убийцы. Думает, взвешивает, решает.

Лукас смотрит на неё тоже. И в его взгляде столько всего, что мне хочется встать и вытолкнуть его из этой комнаты. Потому что там все эмоции мира. Тоска, надежда, желание…

Он всё ещё любит её.

И это бесит меня больше, чем что-либо другое.

Я кладу руку на плечо Оливии. Лёгкое прикосновение, почти незаметное. Но Лукас видит. Его взгляд метнулся к моей руке, потом к моему лицу.

Я смотрю на него спокойно. Без улыбки. Без вызова.

Просто смотрю.

Она моя.

Лукас отводит взгляд первым. Сжимает челюсти, смотрит в окно.

— Когда вечер? — спрашивает Оливия.

— Через четыре дня, — отвечает Лукас хрипло.

Она кивает.

— Хорошо. У нас есть время.

Я не уверен, что четыре дня — это достаточно времени, чтобы подготовиться к тому, что она задумала. Но я не говорю этого вслух.

Потому что она уже решила.

Мы молча обдумываем пан действий, каждый в своей голове, чтобы потом высказать мнение.

Лукас первым нарушает тишину.

— Как мы собираемся пронести туда оружие? — спрашивает, откидываясь на спинку стула.

Оливия поворачивается к нему, брови приподнимает от удивления, причём ненаигранного.

— Зачем нам оружие?