Книга Танец нашего секрета, страница 55 – Алина Цебро

Я оглядываюсь, скользя взглядом по углам, по окнам, по двери. Слишком просто. Слишком открыто. Странно… Правда, очень странно.

— Откуда ты знаешь, что за тобой не следили? — спрашиваю открыто, усаживаясь за стол напротив Лукаса.

Оливия садится рядом с Лукасом на диванчик и оказывается прямо между нами. Её присутствие, как стена, разделяющая два полюса. Я чувствую её тепло слева от себя, вижу краем глаза, как она складывает руки на столе. Абсолютно спокойная, расслабленная, уютная. Невольно хочется улыбаться и вспоминать, как мы проводили вечера вместе. Как танцевали, смеялись, готовили, лежали в пенной ванне.

Лукас откидывается на спинку дивана, скрещивает руки на груди. Улыбается, но улыбка очень ленивая, самоуверенная, такая, которая заставляет меня сжать челюсти.

Король ебанного мира.

Ну не нравится мне он. Не нравится. И всё тут. И я уже не понимаю в Оливии ли дело, как-то изнутри всё идёт. Чуйка.

— Точно уверен, — голос звучит слишком небрежно. — Плюс, это место я оставил за собой, чтобы трахать шлюх в тайне от жены. Ну или теперь, когда она умерла.

Он поворачивается к Оливии, следя за реакцией.

Я тоже смотрю на неё, как-то непроизвольно выходит, потому что, что греха таить… мне интересно. Чувства, любые чувства, могут быть спокойно выражены любым тремором на лице, а может улыбкой. Смехом нервным или любым жестом.

Но ничего. Ни вздоха, ни дрожи, ни вспышки в глазах. Она просто кивает, бесстрастно поворачиваясь к мужу.

— Что ты знаешь о вечере? — спрашивает она ровным тоном, переводя тему.

Лукас вздрагивает. Едва заметно, но я вижу. Поджимает губы, молчит секунду. Потом выдыхает.

Ложь.

Я вижу её так же ясно, как вижу напряжение в его плечах. Никаких шлюх. Никаких измен. Он хранил это место для чего-то другого. Может, для себя. Может, для неё. Может для них, чтобы сбежать. Тут нет пыли, вряд ли он убирается тут каждый день просто чтобы было, и вряд ли сюда приходят уборщицы. Нет… он не убирался перед нашим приходом, потому что времени на подготовку было от силы минут тридцать-сорок. Тут кто-то живёт.

Но сейчас мне это неважно.

Важно то, что он солгал. И она это знает. Поэтому реагирует так спокойно?

Лукас откашливается, переводит взгляд на стол.

— Там соберутся все, — говорит он медленно. — Чтобы засвидетельствовать друг друга. И короновать твою мать.

Оливия улыбается. Это не та улыбка, которую я вижу, когда мы одни. Не мягкая, не тёплая. Это улыбка хищника, который почуял кровь. Узнаю свою кровожадную.

— Теперь уж точно должна пойти, — говорит Лив с придыханием.

Лукас замирает. Глаза расширяются. В голосе появляется нотка тревоги, почти незаметная, но я слышу её. Да и Лив слышит. Ладно, видимо, не совсем незаметная, очень даже заметная.

— В смысле пойти туда? — Он наклоняется вперёд, ладони упираются в стол. — Ты хочешь выйти в свет?

— Да, — отвечает Оливия спокойно. — Это же мой клан. Я глава, а не она.

Лукас встаёт резко, даже диванчик, который, казалось бы, стоит у стены, отъезжает.

Я встаю тоже. Медленно. Неторопливо. Обхожу стол, сажусь на его место, кладу руку на спинку за Оливией. Лукас останавливается. Прищуривается, глядя на мою руку. Потом на меня.

Я ухмыляюсь.

Ну что, сукин сын. Кто кого.

Воздух сгущается. Становится плотным, густым, наполненным чем-то острым и горячим. Ах да, узнаю, это же тестостерон и опасность.