Книга Просто дыши, страница 260 – Ана Эм

Ее взгляд вдруг устремляется в стену кухни, туда, где висят фотографии жителей одной бедной деревни.

Да, детка, ты все поняла. Конечно, поняла.

— Совсем недавно у меня случился кризис. – продолжаю я, и она снова переводит на меня свои голубые глаза. – Я не мог снимать, разучился видеть красоту, точнее, перестал ее замечать.

— Что изменилось? – вопрос моментально слетает с ее губ, и на моих появляется слабая улыбка.

Боже, как мне хочется просто обнять ее, коснуться. Ощутить этот сладкий аромат ванили.

— Я встретил одну девушку.

Ты ко мне?

Моргни один раз, если ты не пришла убивать меня.

Хорошо, значит, у меня есть еще один день в запасе.

— Точнее будет сказать, что это она нашла меня.

Уголки ее губ слегка поднимаются вверх.

— В ней… – продолжаю, погружаясь в воспоминания. – В ней было столько света. Чистоты. Любви. Красоты. Все, что она говорила, было искренним. Если она улыбалась, я улыбался в ответ.

Эва запрокидывает голову к потолку и делает глубокий вдох. Она не останавливает меня, и я пользуюсь этим, продолжая, потому что не знаю, смогу ли еще раз набраться смелости.

— Когда мне удавалось заставить ее смеяться, я чувствовал себя победителем.

Из нее вырывается смешок, и она снова смотрит на меня. В голубых глазах стоят слезы.

— Когда она плакала, я…я знал, что это из-за меня, и поэтому старался оттолкнуть ее от себя. Оттолкнуть как можно дальше.

— П-почему? – раздается ее шепот, и она обхватывает себя двумя руками.

Я вздыхаю, сжимая и разжимая кулаки.

— Потому что видишь ли, Эва, она была единственной, кто видел меня насквозь, а я не хотел, чтобы меня видели, не хотел, чтобы замечали. Ведь я…

Ничтожество. Ты просто жалкое ничтожество.

И снова это голос отца в моей голове.

Не закончив предложение, подхожу к стеллажу. Там в одной из коробок нахожу заначку. Хватаю одну сигарету из пачки, подхожу к кофейному столику, где Эмма с Даной оставили пепельницу, и закуриваю. Я крайне редко курю. Во многом потому что это делал он,а я всеми силами стараюсь не быть на него похожим. Но есть такие моменты, когда просто хочется заткнуть рот сигаретой, дабы не слышать того, что срывается с языка.

— Знаешь, а я ведь никогда не снимал свой автопортрет. – признаюсь, наблюдая за тем, как струя дыма рассеивается в воздухе.

— Ты не видишь в себе красоты. – произносит она тихо, с небольшим оттенком сочувствия в голосе.

Качаю головой, боясь взглянуть на нее.

— Во мне мало хорошего. – затягиваюсь сигаретой и выдыхаю дым. – Я эгоист. Циник. Гедонист. Чаще всего мне плевать на окружающих. А тех, о ком беспокоюсь, можно пересчитать по пальцам одной руки. Я не уверен в том, что помню значение слова «мораль». Иногда я пью слишком много. А иногда мне кажется, что ни в чем нет смысла. Я боюсь одиночества, но не боюсь смерти. Я лгу. Очень часто. Даже самому себе. И самое страшное – меня перестало что-либо удивлять. Хотя…

Поднимаю глаза к Эве и вдыхаю табачный дым.

— Недавно меня удивила та девушка. – указываю на потолок. – Она перенесла долбаную Сикстинскую капеллу себе в квартиру. Такое не часто увидишь.

На ее губах появляется улыбка, от которой в моей груди становится тесно. Оторвав от нее взгляд, я тушу сигарету о пепельницу на кофейном столике.

— Зачем?.. – вдруг спрашивает Эва, и ее голос немного срывается. – Зачем ты мне все это рассказываешь?