Книга Просто дыши, страница 262 – Ана Эм

— Просто снимай, Элиот. – тихо отвечает она, и я беру в руки пленочную камеру.

Шестнадцать кадров. У меня есть только шестнадцать кадров, чтобы рассказать свою историю. Шестнадцать щелчков затвора, чтобы запечатлеть Эден. Шестнадцать мгновений, чтобы убедить Эву Уоллис дать мне шанс.

Первый.

Она берет в руки кисть с краской и начинает творить свою магию, слушая мой рассказ.

— Мне было шесть, когда я понял, что отец бьет маму. – мой голос разносится по студии, и я понимаю, что впервые говорю это вслух. – Он делал это по каждому пустяку. Не та интонация. Пересоленная еда. Недосоленная еда. Не тот взгляд. Поначалу я не понимал, что за крики доносятся за стенами их спальни, но спустя время увидел, как мама замазывает синяки на шее.

Второй щелчок.

Эва делает резкие штрихи на холсте и при этом все время бросает на меня взгляд.

— Когда мне было десять, он впервые поднял руку и на меня. Моя первая плохая оценка. Он бил так, что синяков не было видно в одежде, так что никто ничего не заподозрил в школе. Забавно, но даже тогда я старался сделать все, чтобы заслужить его одобрение, заслужить его…

Ничтожество. Ты просто жалкое ничтожество. Сопляк.

— Любовь. – заканчиваю, усмехаясь. – Мне потребовалось время, чтобы осознать, что такой как он даже человеком называться не может. Не то что отцом.

Третий кадр.

Рука Эвы дрожит, и она бросает кисть, принимаясь наносить краску голыми руками.

— Поворотный момент случился в старшей школе. – мой голос становится тише, а тело буквально парализует от воспоминания. – Я пришел домой раньше, чем нужно, и застал их в гостиной…Он пытался…пытался ее…Я и не знал, что над ней совершалось и такого рода насилие. Что-то щелкнуло в моей голове в тот момент. Не помню, как накинулся на него. Это было впервые. Он был вдвое больше и сильнее меня, и тем не менее у меня получилось нанести пару смачных ударов, прежде чем…Мама бросилась защищать меня. Тоже первые. Забавно, да? Она боялась его ровно до того момента, когда я перестал его бояться.

Я поднимаю камеру и приближаю лицо Эвы в объективе. По ее щекам текут слезы, а синие глаза напоминают сапфиры. Она снова плачет из-за меня.

Четвертый щелчок.

— В какой-то момент у него в руке оказался нож. Без понятия, где он его взял. Все, что помню – он летит с ним на маму. Не знаю, как мне удалось подняться с пола со сломанными ребрами, но я буквально закрыл ее своим телом.

Эва замирает, и я оборачиваюсь, показывая белый шрам в области почек.

— Нож вошел глубоко. – снова поворачиваюсь к Уоллис, которая продолжает беззвучно плакать. – Я очнулся в больнице, и мне сообщили, что почку пришлось удалить, а моего отца задержали.

Пятый щелчок.

По ногам Эвы стекает синяя краска.

Шестой кадр.

Ее руки покрыты краской до самых локтей.

— Твоя мама… – вдруг подает она голос, продолжая наносить краску на холст плавными движениями. – Она пыталась обратиться…

— В полицию? – спрашиваю, и она кивает.

Седьмой кадр.

Она перебрасывает волосы через плечо, обнажая грудь и оставляя случайные следы краски на своей светлой коже. Что нисколько ее не смущает. Кажется, она вообще забыла о том, что сидит передо мной обнаженная. Вероятно, дело в той истории, которую рассказываю. Она поглотила ее. Поглотила Эден.

— Нет. Она боялась. Он запугал ее, говоря, что никто ей там не поможет. В конце концов он был там начальником.