Онлайн книга «Следы на стекле»
|
Такое обращение к сыну кажется мне чересчур грубым, но тот, впрочем как обычно, остаётся абсолютно непрошибаемым. — Денег заработать, мам. — Вишь, какой? — её тут же распирает от гордости. — В кино снимается! Красавец! Весь в меня! Не сейчас, конечно! — она вдруг страшно и хрипло хохочет, а, откашлявшись, продолжает: — А глаза у него — это в отца! Ты видела, какие глазищи у него? Как кто-то красиво сказал — в них небо отдыхает. — Без «в них», мам, и вообще, хватит! — неожиданно не выдерживает Валентин, выместив раздражение на вешалке, которую дважды роняет, прежде чем повесить обратно на штангу. — А что хватит?! — возмущается женщина. — Я что, в кой-то веки не могу сыном похвастаться?! Вон Танька, соседка моя, по любому поводу — «мой Тёмка то, мой Тёмка сё!», а я что, не могу себе позволить? Тем более, ты у меня того же Тёмку по всем статьям за пояс заткнёшь, разве не права я? Ты как считаешь, красавица, Валька ж у меня хорош? Осознав, что это она снова мне, я в ужасе ловлю воздух ртом, но, слава богу, отвечать мне не приходится: уже одетый во всё чёрное, Валентин подходит к нам и быстро чмокает мать в щёку. Затем, накинув капюшон и даже не попрощавшись со мной, выходит из комнаты. «Час от часу не легче! Даже не взглянул на меня! Как он вообще мог так меня оставить? с этой… своей… мамой?» — про себя сокрушаюсь я. А тем временем «тётя Рита» продолжает: — Он у меня скромный. Это тоже в отца. Я-то в его годы была… у-уух! Она снова смеётся, и я понимаю, что некрасиво дальше притворяться немой, осторожно интересуюсь: — А где он сейчас? Ну, его папа… И тут меня ещё больше пугает её хмурый взгляд. — А… нет его, — как-то размыто, словно нехотя, отвечает женщина. И, хлопнув себя по коленям, поднимается с места. Воспользовавшись этим моментом, я хватаю свою, найденную ещё раньше глазами спортивную кофту, быстро её натягиваю, ещё быстрее вжикаю молнией и вновь вцепляюсь в единорожку, как в защитный тотем. — А пойдём с тобой чай пить! — громко, даже как-то слишком, предлагает вдруг гостеприимная, к моему несчастью, хозяйка. И по новой широкой улыбке я понимаю, что от очередного чаепития мне не отвертеться. * * * Мини-застолье с мамой Валентина стало для меня тяжким испытанием. И дело не только в заляпанном окне и немытых кружках. На протяжении всего того времени, что мы сидели на кухне, я ощущала себя жутко неловко и абсолютно неуютно под изучающим и давящим на меня взглядом внимательных серых глаз. К тому же болтливая, на мою беду, женщина просто замучила бестактными вопросами: о моей семье, о маме, и, самое неприятное, о моих отношениях с её сыном. Почему-то она явно желала, чтобы я тоже восхищалась её «Валькой» и всячески пыталась эти восторги из меня вытрясти. Но, поняв, наконец, что сдержанное «угу» является верхним пределом моих эмоций, эту тему наконец-то оставила, и мы заговорили на более нейтральные. Но зато благодаря такой её словоохотливости я узнала кое-какие действительно интересные мне сведения. Оказывается, когда-то, в раннем детстве, Артём с Валентином были большими друзьями. Они познакомились в танцевальном кружке, куда их привели родители, и сразу же сильно привязались друг к другу. Как она сказала, они тогда были «абсолютно одинаковыми»: замкнутыми, мечтательными, добросердечными и ранимыми. То есть такими детьми, над которыми обычно любят издеваться более испорченные и самоуверенные сверстники. Далее следовало длинное отступление о подобранной на улице живности, но его я, пожалуй, опущу. Словом, в один прекрасный день они нашли друг друга. |