Книга Следы на стекле, страница 93 – Олич Кода

— Какую именно?

— Да не знаю, обе. Они одной даже краской вроде… А, вообще, краска это? Мож, кровь?..

Он спускается на пролёт и осторожно касается раненой рукой липкой настенной надписи. Я тоже подгребаю ближе:

— Думаешь, она тут барана всю ночь разделывала?

— Да не знаю я, после пилки я уже ничему не удивляюсь…

Нас прерывает гулкий скрип двери, раздавшийся в глухоте сопящего дома, будто треск исполинского дерева.

Женя

— Доброе утро, соня!

Проснувшись в тихом ужасе от голоса Валентина, я долго не могу понять, как такое вообще возможно. Как я могла оказаться в его квартире? Я что, была пьяна? Но, постепенно восстановив в голове ход вчерашних событий, я немного успокаиваюсь и даже с благодарностью принимаю поднесённую мне кружку чая.

— Кхм, тьфу!!! Что это?! — тут же прыскаю, ощутив во рту очень странный вкус, похожий на вкус ополаскивателя для горла. — Я думала, это чай!

— А это и есть чай. — Валентин забирает у меня кружку, чтобы не расплескала. — Травяной. Тебе полезно, между прочим. — И, дождавшись, пока я снова в состоянии пить, передаёт мне её обратно с оттенком ироничной гордости во взгляде: — Мама заваривала.

— Прекрасно! — Приняв варево во второй раз, я поднимаюсь в постели, осматриваюсь, и, заметив наконец, что сверху на мне лишь полупрозрачный домашний топ, едва ли снова всё не переворачиваю: — Блин, Валентин!!! Какого чёрта я не одета, кто раздел меня?! Ты меня раздел? Признавайся давай!

— Тоже мама. — Ухмыльнувшись, он вновь отжимает у меня кружку и ставит её на табуретку. — Да не кипишуй ты, чего я там не видел.

— Я надеюсь, ты ничего там не видел! — продолжаю ошалевать я. — И что ты вообще здесь делаешь, ты должен быть в школе!

За окном ещё светло, а на Валентине его домашняя футболка-палатка, и это как минимум странно.

— Между прочим, с твоей стороны невежливо орать на меня, — заявляет он, неспешно направившись к шкафу. — Всё-таки ты у меня в гостях. В школе сегодня короткий день, я уже отстрелялся. А скоро мне на съёмки…

Говоря это, он вдруг без стеснения начинает переодеваться. И не только футболку, но и спортивные брюки с себя снимает, что повергает меня в очередной шок. Приходится отвернуться, и чтобы куда-то деть глаза, я сначала нахожу единорожку, а, прижав её к себе, обвожу взглядом комнату, снова поражаясь убогости обстановки. Даже не убогости, а неопрятности: кажется, здесь нет ничего чистого, как будто в этой квартире живут какие-то алкаши.

Что с образом педантичного, всегда какого-то напомаженного и благоухающего Валентина как-то не очень сочетается...

Но тут в дверях появляется женщина, по-видимому мама, и всё окончательно встаёт на свои места: её, некогда красивое, лицо одутловато, на тощей сутулой фигуре болтается растянутый халат, а в руках даже с расстояния заметен тремор.

— Здрасти, — сиплым, то ли пропитым, то ли прокуренным голосом приветствует меня она и широко улыбается, сияя ещё хорошими, как ни странно, зубами. — Я мама, тётя Рита.

— Здравствуйте, — робко отвечаю я, чувствуя непреодолимое желание провалиться на этаж ниже или хотя бы просто сбежать отсюда.

— Выспалась, красавица? — Не успеваю я ответить, как женщина садится рядом на кровать, обдав меня волной перегара. — А ты куда намылился? — прикрикивает на Валентина.