Книга Следы на стекле, страница 61 – Олич Кода

— Ну вот, как-то так… — Вампирша заканчивает с моим «мейк-апом» и, отступив на шаг, как ценитель перед картиной, попадает в объятия к подпирающему копчиком хрупкую штукатурку Севе.

Так как на первый урок мы всё равно опоздали, отсиживаемся в мужской раздевалке, куда и вызвали «гримёра» с миссией превратить наши лица во что-то приятное глазу и хотя бы отдалённо вписывающееся в школьные правила.

— Красавчик! — подытоживает она. — Все твои прыщи наконец замазала!

— Не все, — дебильничаю я. — Самый главный пропустила. Король всех прыщей.

— Это что, — смеётся она, — нос?

— Нет, не нос. Ниже.

— Ниже? Кадык?

— Нет, не кадык.

— Ещё ниже?..

Иногда мне по кайфу смущать Натаху. Так она становится женственней, что бывает с ней редко, и даже начинает мне нравиться.

Поправка — как человек.

Сева никогда не ревнует, поскольку уверен, что я ни за что всерьёз не буду подкатывать к любой его девушке. Будь то Петровна, либо та, с которой он замутит на один вечер, поссорившись с Петровной. Либо даже мифическая, гипотетическая, хоть нано-долей вероятная, но его девушка…

Сева точно знает, что я больше не подойду к Жене.

И спокойно зажимает Натаху, ведь у него в запасе ещё вагон времени.

Я издевательски-медленно, чуть ли не по миллиметру, приподнимаю перед зрителями край своего красного джемпера.

— Ух ты! — восторженно пищит Натаха, рдея на фоне своих пергидрольных локонов. — Тём, он раздевается?.. Тём, он раздевается! Это нормально вообще? Алекс, ты реально решил продемонстрировать мне свой… прыщ?.. А если я не хочу на него смотреть?.. Да не хочу я на него смотреть! Не нужен мне твой прыщ, всё, расслабься!.. И стриптиза тут нам на не надо!.. Бляха муха, Свирид!.. — выругавшись, как сапожник, она ошеломлённо замолкает. — Где это ты так приложился?.. Это, это… кто так тебя? Это что, тогда в караоке?..

Сева, в массовой драке тоже упустивший момент, когда о мои рёбра ломали барный стул, удивлённо присвистывает:

— Нифига себе синячелло, братишка! Круто!..

Женя

После визита Валентина я долго не спала. А когда уснула, мне приснился сон. В нём я видела большое зеркало с моим отражением, и оно разбилось. Я подбирала отколовшиеся части и разглядывала, постепенно узнавая в них лица людей, без которых меня самой, — прежней, целой, той, что была до падения зеркала, — уже не было.

Помню, там был кусок с отражением Милки. Милку я всегда считала лучшей подругой. Мы делились секретами, поддерживали друг друга, жевали одну на двоих жвачку и носили по очереди шмотки...

И во сне, как наяву, я задавалась вопросом, почему «моя Милка» от меня откололась.

Был ещё кусок с мамой. Большой, резной. Подняв его, я долго размышляла, как давно пролегла между нами трещина. И пришла к неутешительному выводу. Давно. Очень давно. Ещё при папе, когда они ссорились, я почему-то всегда вставала на папину сторону… Но, всё же, для меня стало неприятным сюрпризом то, что теперь «её» фрагмент вообще лежит отдельно.

«Папин» осколок там тоже был. Самый крупный. Над ним я сидела дольше остальных...

И так я перебирала и перебирала в темноте эти осколки, ловила в их глубине дорогие сердцу образы и задавалась всё теми же вопросами, что истязали меня во время бодрствования: почему и когда моё зеркало разбилось? можно ли его вообще как-то склеить?..