Книга Следы на стекле, страница 58 – Олич Кода

Мне, мать его, даже не Петровне!..

Кароч, это не Сева со мной выхватил, а, походу, я с ним. И мой «счастливый» кепарик с цветочком остался не у дел.

— Алекс… Алекс! — Страдалец тянет ко мне покалеченную конечность: — Обещай мне, что когда меня не станет, ты похоронишь меня в колумбарии!

— Да это не клумба с цветами, Сев!

— Да ну и что! Я хочу в колумбарий! Засунь меня в колумбарий, братишка, пожалуйста! Только колумбарий! Ну пожааалста, колумбааарий!!!

— Чёт ты рано на тот свет собрался, — усмехаюсь я.

А потом на миг отлипаю от кресла, чтобы отжать у истерички смартфон, и, заполучив его без боя, плюхаюсь обратно.

— Мы ещё на моря с тобой не дёрнули, — добавляю, улыбаясь над повисшей в гаражном смоге паузой.

— И с Женькой? — С Севы мгновенно слетает маска акрисульки погорелого театра.

Приходится конкретно оторваться от экрана, чтобы в полной мере заценить масштабы безответственности того, кто всего сутки назад полночи лобызался с Петровной.

— Я уже обещал ей, что мы вместе поедем... — умоляет он.

На что я решаю промолчать. Погружаюсь в мессенджер, какое-то время просматриваю сообщения. Но вспомнив, наконец, что был здесь не один, осторожно поднимаю глаза.

Сева по-прежнему в кресле, его пальцы по-прежнему терзают блохастика… Только взгляд его при этом мне не нравится — он потух и упёрт в пустоту. А по расцвеченному, расквашенному лицу, теперь лишённому не только наигранных, но и всяких живых эмоций, ползут влажные блестящие дорожки.

Женя

В последнее время я заметила за мамой странность. Если раньше она практически никогда не срывалась с работы пораньше и, тем более, не прибегала в обеденный перерыв, то теперь стала часто так делать.

Сначала я не придавала этому значения. Потом стала думать, что мама переживает, что её молодой ненасытный жених может от неё загулять. Теперь я не знаю, что и думать…

«Надень юбку подлиннее, иначе в школе решат, что ты пришла туда не за знаниями».

«Не сиди так, это некрасиво».

«Погуляй лучше до моего прихода, Витя там спит».

Вот лишь несколько чуднЫх маминых фраз, на которые я бы, наверное, не обратила внимание, если бы не разговор, случившийся в пятницу вечером.

К нам снова припёрся Валентин. Кстати, в воскресенье он так и не провожал меня до дома. Как только Артём, которого я, к сожалению, в порыве эмоций довольно грубо отшила, скрылся из поля зрения, я так же невежливо распрощалась и с Валентином. Уж его компания мне была точно не нужна.

За всё то время, что мы с ним, как престарелые, прохаживались по станции, ничего ценного из него выпытать у меня так и не получилось. Ни почему он расстался с Милкой. Ни за каким чёртом он вообще с ней встречался. Ни каким образом он вдруг стал моим потенциальным родственником… Ни-че-го! И поэтому общение с ним отныне не представляет для меня ни малейшей ценности. Более того — он мне вообще противен!

Гнусный тип, по каким-то неведомым, одному ему, вероятно, понятным причинам вечно пытающийся мне насолить или выставить меня перед важными в моей жизни людьми не в самом лучшем свете…

А всё-таки, для чего он внедрился в нашу семью?..

Как раз это я и собиралась снова попытаться выяснить, когда мы, опять все вместе поужинав, разбрелись по местам… То есть, мама с Витей остались на кухне греметь тарелками, а нас с Валентином выпихнули в единственную в этой квартире комнату, так как, несмотря на «тонкие» намёки мамы, на сей раз выгуливать его я не собиралась.