Книга Следы на стекле, страница 109 – Олич Кода

— ?

— Я смотрела то видео. Ты до сих пор загоняешься, что она тебя бросила. Хотя сам предпочитаешь думать, что простил давно. И, наверно, знать, что она была вынуждена оставить тебя с отцом из-за случайной беременности от другого мужчины всё-таки легче, чем знать, что ради того же мужчины она променяла тебя, своего родного ребёнка, на чужого… Прости… — Она касается моего лица с намерением заглянуть в глаза, но я ей этого сделать не позволяю.

— Знаешь, Ляль, мне плевать! — Спружиниваю с кровати, развернувшись к сестрёнке и нашаривая в глубоком кармане джоггеров свой неутихающий сегодня сотовый. — Мне уже давно не важно, какие у неё были тогда мотивы. Она предала меня не тогда. Не семнадцать лет назад, или сколько там, тринадцать, четырнадцать?.. Она предала меня, когда вернулась. Даже не предала, а перепахала, как следует… Когда обещала, что мы будем видеться. Говорила, что приедет и потом не приезжала. Когда забывала, что мы договорились где-нибудь встретиться. Лечила мои подростковые заскоки психологами, неврологами… Когда перепутала день моего рождения, Ляль!

Лялька соскакивает на пол и снова льнёт ко мне, заставив не разбирая смахнуть вызов.

— Алекс, я сама когда об этом узнала, была в таком шоке, честно! Хотя мне-то всё это преподнесли вообще не так! Для меня из неё сделали почти героиню, та же бабушка… У меня в голове до сих пор не укладывается… Они вообще не хотели, чтобы кто-то знал, представляешь! Никогда. Отец с самого начала поставил условие, что если она превращается в Руслану, то от прошлой семьи она отрекается. Насовсем. От тебя. От отца твоего, естественно. А он, по-моему, его вообще ненавидит до сих пор. И она отреклась. И даже заставила это сделать бабушку. Правда, я думаю, её уговаривать особо и не пришлось. Когда мы с ней говорили об этом, с Верой Юрьевной, она сказала, что твой отец ей и так никогда не нравился. Что он бестолковым был, бесперспективным. Так что она ещё и рада была всему этому. Оказывается, она склоняла маму аборт сделать. Но та так и не решилась тогда. А потом всю жизнь честно выполняла обязанности матери, только моейматери, всю мою жизнь. А я всё равно чувствовала, Алекс, что она меня не любит. Что это просто роль, которую она играет ради отца. И сначала я от этого тоже грузилась и даже винила её, ненавидела, а потом просто поняла кое-что, и меня как отпустило… Бывает такая любовь, Алекс, ради которой пойдёшь на многое… На всё пойдёшь, даже от ребёнка отречёшься. Сумасшедшая, рушащая все барьеры, всепоглощающая…

— Бред, Ляля! — Не выдерживаю я, хватая её руки, чтобы не распускала. — Не любовь это. Я не знаю, что это такое, но не любовь! Выдумка, блажь, что угодно! А любви вообще не бывает!

— Нет, Алекс, я тебя правда люблю! — Она снова выходит на слезу и всё порывается на мне повиснуть. — Если, как ты говоришь, любовь — блажь, то это блажь, за которую умирают! И убивают, между прочим… Войны из-за любви начинаются, вспомни историю! Люди гибнут тысячами!.. И я сейчас уже понимаю нашу маму... Если она так же любила моего отца…

— Перестань, Ляль, между нами всё равно ничего не изменится! Ты моя сестра, полукровная, или двоюродная — это без разницы!

— Но я люблю тебя!!! — Лялька заходится в очередной истерике, с новым запалом бросается на меня, но мне хватает ловкости увернуться и поменяться с ней местами.