Книга Следы на стекле, страница 111 – Олич Кода

Помню, как Наташа плакала. Уже после того, как мы добрались до гаража и выяснили, что Артём сел за руль. Как давилась истерикой и неустанно набирала Алекса.

Помню, как плюнув на всё мы вызвали новое такси и, доверившись Валентину, указали водителю красную точку на карте.

Начало длинной пробки.

Но самыми страшными минутами были ещё не те. Самыми страшными оказались те последние полкилометра по трассе, что мы бежали пешком. Спотыкаясь, задыхаясь. И отчаянно надеясь, что мы ошибаемся.

Алекс появился почти одновременно с нами. Я так толком и не разглядела его лицо, но Наташа потом рассказывала, что в первый миг она даже подумала, что они были вместе. Алекс с Артёмом. В одной машине. Говорила, что Алекс был весь в крови. В отличие от Артёма, который, по словам уже Валентина, с первого взгляда, казалось бы, не пострадал.

Именно это и дало нам всем ложную надежду.

Пока мы были там, он словно специально для нас оставался живым и красивым. Только потом мы узнали, что в момент столкновения его сильно зажало рулевой колонкой, раздробило рёбра и разорвало часть внутренностей. И что одно то, что он какое-то время даже с нами разговаривал, можно уже считать чудом.

Он не с нами разговаривал. Только с Алексом. Валентин нас к ним так и не подпустил…

Я останавливаюсь на новый привал. Не оттого, что устала — вес рюкзака на плече ничтожен по сравнению с грузом на душе, от которого мне теперь никогда не избавиться...

Ты учил меня не плакать о мёртвых, но из меня вышла плохая ученица, Тём.

Поднимаю с земли плоский округлый камешек. Запускаю его в море. Слышится тихий спокойный всплеск.

«Круги на воде». Наташа говорила, он любил эту песню.

Женя

Добравшись до места без особых приключений и заполучив электронный ключ от номера, я решаю ополоснуться с дороги и отправиться на променад по вечерней Феодосии.

И, конечно же, меня как магнитом тянет на набережную. Туда, где вечный праздник, много беспечных людей, запахи хот-догов и сладкой ваты, огни и беззаботные звуки музыки... И где каждый глоток воздуха заряжает желанием сделать следующий.

Почти всё я снимаю на камеру. Больше не для себя, а для Милки, с которой мы должны были ехать вместе, но в последний момент она где-то умудрилась подхватить ангину и сидит сейчас дома на антибиотиках.

Зависаю напротив парка аттракционов и долго созерцаю раскрашенное разноцветной подсветкой колесо обозрения и чудесные карусели, среди которых мне упрямо мерещится силуэт Артёма.

Вспоминаю миг счастья, объединивший наши души… его сияющие глаза…

Иду дальше, снова щёлкаю затвором объектива и напитываюсь новыми яркими впечатлениями, но ощутив, наконец, физическую усталость и голод, вспоминаю, что неплохо было бы подкрепиться чем-нибудь более материальным и существенным.

Забредаю в первую же попавшуюся кафешку с живой музыкой, занимаю один из самых дальних от громыхающих колонок столиков и принимаюсь рассматривать поднесённое официантом меню.

Но, пока мой мозг предельно занят, где-то внутри уже тикает начавший обратный отсчёт таймер, а нарастающее предчувствие чего-то значимого всё сильнее сжимает мне лёгкие… Я поднимаю глаза на подсознательно опознанный с первой же нотки голос — и окончательно забываю дышать: по сцене, переговариваясь с ди-джеем и настраивая микрофон, в синем свечении пола бродит Алекс!