Книга Следы на стекле, страница 101 – Олич Кода

— Успокойся, Витя! — снова затыкает его Валентин.

— Какой успокойся?! У нас только-только всё срастаться начало, мы в долги влезли по самые помидоры! А кто теперь за это расплачиваться должен?!! Кто?!

Но тут я перебиваю их обоих:

— Так этого из-за вашего Лёхи погиб мой папа!!! — И, не знаю, откуда во мне берутся силы, с боем кидаюсь на Валентина. — Это вы нам мстите?! Вы — нам?!! Да я вас ненавижу, вашего проклятого Лёху ненавижу, будь он проклят!!! Будьте вы все прокляты!!! Чтоб вас всех самих завтра кто-нибудь переехал!!!

Но внезапно меня отбрасывают обратно в трюмо. Я ударяюсь затылком, но не перестаю биться в истерике и лупасить уже его, дядю Витю, всё-таки сорвавшегося с дивана и уже навалившегося сверху и снова щипающего меня за бёдра.

— Ваш отец… или… или кто он вам… он хотя бы жив… — задыхаясь, хриплю я. — А моего уже нет… и никогда больше не будет!!!

Я не чувствую боли и даже не понимаю, что Витя едва не стаскивает мои джинсы, пока Валентин буквально не сдирает его с меня.

— Я сказал, не трогать её! Ты что, Витя, тоже в СИЗо захотел?! Ты что творишь вообще, придурок!

— Надо проучить эту тварь!!! — беснуется дядя Витя, порываясь снова до меня добраться. — Надо заставить её раскаяться!

— Да она-то тут при чём?! — встав между нами, прикрывает меня Валентин.

— А ты чё, ты уже жалеешь её?! Ты чё, Валёк, обратку включил? Не ты ли клялся, что заставишь всю ихнюю семейку слезами умыться?! Что, охмурить Малую не вышло, а сам поплыл, что ли?

— Никуда я не поплыл!

— Поплыл, поплыл, повёлся на тёлку, так я и знал!.. — продолжает орать дядя Витя, захлёбываясь от ненависти и брызжа слюной во все стороны.

В конечном счёте Валентин вновь его отшвыривает, сам грубо хватает меня за запястье и выволакивает в коридор, где почти насильно вдевает мои руки в рукава куртки и заставляет обуться. А уже спустя полминуты мы оказываемся в подъезде, а угрозы, пьяный смех и ругательства за дверью стихают лишь по мере нашего удаления.

Женя

— Вы выслеживали нас?

— Не совсем так. Витёк просто на завод устроился. Не специально, просто вакансия хорошая подвернулась, твоя мать сама его резюме нашла. Потом ему кто-то рассказал, тоже случайно, кстати, что она вдова, что муж погиб при таких-то обстоятельствах. На суде тогда ни Витька, ни меня не было.

— Это ваша мама всё придумала?

— Что всё?.. Нет, скорее Алла, Витина подружка. Витёк очень сокрушался, что ему теперь одному придётся все долги отдавать. Вот она и предложила возместить их стоимостью вашего дома. Мама поддержала. Витёк тоже, ясное дело...

— Откуда они вообще узнали про дом?

— У Аллы в налоговой связи, она заранее всё знала.

Я смогла заговорить минут через двадцать. Когда Валентин уже успокоил мою истерику какой-то ошпарившей мне пищевод и желудок жидкостью. Стало намного спокойнее. Как-то параллельно даже. И тепло.

Мы стоим, прячась от выскребающей нас мокрыми когтями из укрытия осени в архитектурной арке, соединяющей относительно тихий двор с прилегающей к вокзалу магистральной улицей. Подпираем влажные, расписанные неприличными словами стены и пьём прямо из горлышка.

— А Милка? — вспоминаю я. — Милка — это тоже… случайно?

Опрокинув в себя прозрачное, с отблесками огней пойло и сделав ещё один продолжительный глоток, Валентин брезгливо морщится и роняет на грудь подбородок.