Онлайн книга «Следы на стекле»
|
— Чё зырим? — Перевожу взгляд с блестящей чёрной жижи с глазами в экран, загребаю горстку фисташек, принимаюсь щёлкать. — А, я такое смотрел, голуби выживут, это точно. Жижа цыкает: — Это, вообще-то, классика… И там не о голубях. — А о чём? — кинув в себя фисташку, уточняю я. — Блин, Алекс… — не раскрывая рта шипит она, почему-то теряя терпение. — Тебе чё надо? Не видишь, я не могу сейчас разговаривать! Оставь меня в покое… Пжалста! — А чё так… болеете? — сочувственно киваю на засыхающую на её ангельском лике мазутоподобность. — Сск, уррод, — матерится чуть слышно. А «Брат-2» она, значит, не смотрела… — Да лан те, тётушка Олечка, я, может, подружиться с тобой решил, а ты ругаешься! — Отвали от меня, Алекс!!! — взрывается она и отлипает от подушек, готовая мне глотку перегрызть. — Ты достал меня! Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай! Иди шпиль своих баб!!! И тут я смекаю, что она то ли сослепу не разглядела, то ли просто не помнит, как выглядит Лялька, и, походу, приняла её за какую-то левую мадам, коих я, кстати говоря, приглашаю к себе раз в столетие примерно. А значит, мне сегодня не нужно её убивать. Аллилуйа! Советую добавить к жиже чесночку и кетчупа, чмокаю её ручку — единственное доступное глазу чистое место, сваливаю. * * * Вернувшись в свою комнату, обнаруживаю, что Лялька перебралась на пол, — видать, так удобнее, — соскребаю её оттуда, укладываю обратно на диван. Затем плетусь в душ, переодеваюсь в домашние брюки, снова возвращаюсь и, присев рядом с сестрёнкой на край, долго уговариваю себя черкануть матушке, чтобы не волновалась. А ещё думаю, где взять что-нибудь постелить на тот же пол. И вообще, как там уместиться, не отрезав себе ноги... Так долго, что мысли постепенно расползаются, как обдолбавшиеся слизни: вспоминаю вчерашний вечер, сюрприз в подъезде, беспокоюсь о Севе, успокаиваюсь, вспомнив о Натахе, опять тревожусь из-за неё же, пытаюсь дозвониться до Севы, матерю аппарат… и в итоге сам не замечаю, как меня смаривает… * * * Побудка оказывается бодрой и запоминающейся. По глазам сечёт свет. С меня сдёргивают одеяло. Моментом одупляюсь: мы в одной постели с Лялькой, она в трусах, а над нами остолбеневшая матушка! Прошибает холодный пот. Я вскакиваю. Губы матушки дрожат. — Между вами было что-нибудь?! — Нет, мам, ты чего! — Было или нет?!! Она на грани. Краем мозга благодарю всевышнего, что хотя бы наполовину одет, пытаюсь приобнять, но тут же получаю по граблям, и сразу же — по лицу. Звонкая пощёчина оглушает и одновременно приводит в чувства. — Мам, ты что?! — ошарашенно стонет Лялька. — Мам, не бей его пожалуйста, это я виновата, я перебрала вчера!.. — Живо одевайся, и домой! — приказывает матушка и рвётся на выход. Но мы с Лялькой в два голоса её не пускаем: — Мам, ты обалдела, ты чего там себе напридумывала?.. — Да это случайно, мама, правда!.. Уже в коридоре она резко разворачивается ко мне: — Лучше бы ты так и не был моим сыном!.. Никогда не думал, что человеческие глаза могут вмещать в себя столько ненависти. Глава 36 Женя Пальцы неуверенно перебирают связку. Вот он ключ — тот самый, что уже который месяц неустанно открывает чужую дверь. Дверь чужой квартиры. Без навечно поселившейся на холодильнике маленькой ёлки. Без самодельного стеллажа с детскими книжками. Без физалисов и рябины под окнами… |