Книга Академия подонков, страница 111 – Тори Мэй

— Но разве родители могут отвечать за все, что творят их дети?

— Здесь другая игра… Подрыв репутации Академии, утрата доверия к его педагогическим способностям, плюс — символическая жертва. «Очистить» себя в глазах пострадавшего, не прибегая к общественному резонансу.

— Типичный Альдемар… Репутация, резонанс, замалчивание… — она обнимает себя, пряча кисти в объёмные рукава. — Здесь есть хоть что-то человеческое?

Вопрос скорее риторический. Конечно же, нет.

— Насчет Илоны — я не стану подавать иск. Ее отчислят, отца уволят.

Для ее семьи — это достаточный позор. Пусть уматывает нахер в свою провинцию, где ей и место. Доказательства останутся со мной на долгие годы, если вздумает сунуться сюда снова.

— Благосклонность моя только из-за слез Малиновского… — уточняю для Пчелы.

— Он что, плакал? — охает Полина, а потом вдруг всхлипывает вперемешку с нервным смешком. — Теперь у меня даже научного руководителя не осталось.

Ее слезы не похожи на нытье. Они похожи на надлом. Когда сильный человек не выдерживает, и рвет все плотины.

— Он не может остаться?

Ну вот. Чего я и ожидал.

Поэтому сегодня оставил ректора в подвешенном состоянии, взяв день на раздумья по поводу всей ситуации, решение озвучу им завтра. Без дурмана в башке.

— Я что-нибудь придумаю, Пчёлка. Но это завтра, а сейчас я забираю тебя к себе.

— Неподходящее настроение, не находишь? — вытирает щеку рукавом.

— Хуевое, согласен. Но я сварганю нам ужин, мы поедим и сразу станет лучше, — притягиваю ее за плечо. — Надо пользоваться, пока у меня есть квартира…

— О чем ты?

— Ромашка без мёда, — протягиваю Пчеле горячую кружку.

— Спасибо, — она вытаскивает руки из-под пледа, в который замоталась с головой сразу после душа.

Я заставил, когда заметил, что она шмыгает даже, когда не плачет.

Пробежка под дождем — херовая идея.

— И за ужин тоже спасибо, — улыбается примирительно, обнимая пальцами фарфор.

Смешная и уютная.

Мы расположились на большом диване в моей кухонно-гостиной зоне, и включили какой-то идиотский сериал про студентов, чтобы что-то звучало на фоне нашего молчания.

Усаживаюсь рядом, проваливаясь в мягкие подушки и перекидываю ноги через свои бедра и кутаю в покрывало.

— Дами, мне уже жарко…

— А я еще даже приставать не начинал, — перехватываю ее щиколотки и слегка сжимаю по окружности.

Краснеет и прячется за бокалом с травой.

Некоторое время просто молчим: Поля наблюдает текущие за панорамным окном машины, а я поглаживаю бархатистую кожу ее ножек, и медленно добираюсь до мягких стоп.

Они так приятно ложатся в ладонь, ощущаю каждый кругленький пальчик и придурковато улыбаюсь.

— И все же мне кажется, что тебе не стоило ругаться с отцом. Как ты теперь без поддержки семьи? — хмурит брови Полина.

Хороший вопрос, Пчела как всегда в яблочко лупит.

Ползать перед отцом на коленях, умоляя его принять меня в компанию, в которой вино с привкусом чужой крови, — я точно не стану.

Самому на ноги вставать надо. Как-то.

А еще выловить Марка Искакова, и тряхнуть его по поводу отцовских скелетов в шкафу. Откуда только этому отбросу знать, почему Сергей Козлов от своей прошлой фамилии отказался, когда я, его сын, не нашел никакой компрометирующей информации?

— Разберусь, Пчелка, — выбираю самый спокойный тон. — Тут одна маленькая хрупкая жужелица справилась — я тем более вывезу, — треплю ее за теплые пяточки.