Книга Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: отец подруги, страница 31 – Рика Лав

Но было поздно.

Дверь соседнего купе снова открылась, и на пороге появился Денис.

— Аничка, ну куда же ты? — его голос, приторно-сладкий, вызвал у меня приступ тошноты. Как? Ну, как я могла быть с ним столько времени и не замечать, какое он дерьмо? Хотя знаю как! Пыталась забыть одного неприступного и обворожительного мужчину, что брал меня сегодня в душе, прижимая к стене. — Неужели не рада видеть своего бывшего? Мы же столько пережили вместе.

Он шагнул вперед, преграждая нам путь по узкому коридору, отчего Кира опасно прищурилась. Его блондинка выглянула из купе.

— Денис, пойдем, не надо, — прошептала она.

— Заткнись, — бросил он, не оборачиваясь.

Я горько усмехнулась про себя. Ну, конечно. Все как всегда. Дело было не во мне и не в моем весе. Дело было в Денисе. Всегда в нем.

В его гнилой, жалкой душе, которой требовалось кого-то унижать, чтобы чувствовать себя мужчиной.

— Дай нам пройти, Денис, — ледяным тоном произнесла Кира, делая шаг вперед и пытаясь заслонить меня собой.

— О, и телохранитель здесь, — хмыкнул он, переводя взгляд на Киру. — Всегда рядом, да? Подружка-жилетка. Ты не старайся, она такая жирная, что ее бока по обе стороны от тебя видны, не прикроешь ее ты собой.

Подруга буквально зашипела сквозь зубы. Пора это прекращать.

Я собрала все остатки воли в кулак. Я не буду плакать. Не при нем.

— Мы просто пройдем мимо, — пробормотала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Мы сделали шаг, чтобы обойти его, но Денис снова преградил путь, уперев руку в стену.

— Или ты уже нашла себе какого-то несчастного? — его голос стал ниже, ядовитее. — Надеюсь, он любит, когда в постели бревно лежит. Или его возбуждает, что ты не можешь иметь детей?

Я отшатнулась, словно от пощечины. Кира ахнула.

Этот удар был ниже пояса. Он использовал мой самый сокровенный страх, тот, что я доверила ему в моменты близости, и превратил его в оружие.

Калеб

Пожал руку начальнику станции, забрал последние документы и стремительным, чеканным шагом поднялся в вагон. Дела были улажены, и я спешил к ней.

К моей Анике. Я предвкушал, как увижу ее улыбку, как снова обниму ее, вдохну ее запах.

Поразительное ощущение, будто лет на десять помолодел! С ней все обретало насыщенность, вся моя привычная рутина.

После того, как Аника раскрепостилась, перестала быть такой забитой, она стала излучать внутренний «свет», заставляя все вокруг быть на диапазон ярче.

Но в купе Киры, куда она сказала, что направится, ее не оказалось. Странно. Легкое беспокойство зародилось в груди. Наверное, она в своей каюте.

Я ускорил шаг, направляясь в служебный вагон. И, войдя, услышал это… Этот мерзкий незнакомый голос.

— … Надеюсь, он любит, когда в постели бревно лежит. Или его возбуждает, что ты не можешь иметь детей?.

Сначала пришло непонимание. О чем говорит этот ущербный и какого черта он навис над моей девочкой?

Потом — ярость. Слепая, оглушающая, черная ярость, какой я не испытывал уже много лет. Я смотрел на них.

Какого-то щегла в мятом костюме, распираемого от собственной значимости. Мою дочь Киру, сжавшую кулаки и готовую броситься в бой, как тигрица.

И ее. Анику.

Она стояла, отшатнувшись к стене, и на ее лице было…

Черт, у меня нет такого словарного запаса, мужчины скудны на эмоции, но… это была даже не боль. Было что-то хуже.