Книга Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца, страница 4 – Рика Лав

Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

— И третье, самое важное. Списки пассажиров «особой категории». Дети, старики, люди с хроническими заболеваниями. Это ваш приоритет номер один.

— Максим Игоревич, — Лена снова подала голос, — а если люди поймут? Если начнут спрашивать? Паника же начнется…

Он нахмурился:

— Паники не будет, Лена. Знаешь, почему? Потому что ты выйдешь к ним с улыбкой и скажешь, что это плановая техническая стоянка из-за погодных условий. Твоя уверенность — это их спокойствие. Никаких «может быть» и «я не знаю». Всем всё ясно?

По купе прокатился нестройный хор согласия.

Я стояла, завороженная этой переменой. Передо мной был не тот мужчина, который полчаса назад касался моей ноги, а настоящий вожак, берущий на себя груз ответственности за сотни жизней.

— Морозова.

Я вздрогнула, выныривая из своих мыслей. Максим смотрел прямо на меня, прищурившись.

— Ты с нами или уже придумываешь, как будешь встречать Новый год в сугробе?

— Я слушаю, — тепло залило шею под внимательными взглядами коллег.

— Тогда повтори, какие вагоны под твоим контролем и кто там в списках риска.

Я замялась. Последнее распределение прошло мимо моих ушей, пока я рассматривала его руки. Максим медленно сократил расстояние между нами. Остальные коллеги инстинктивно расступились, чувствуя исходящую от него искру раздражения.

— Третий, четвертый и пятый, — произнес он вкрадчиво, остановившись в шаге от меня. — В третьем — семья с восьмимесячным младенцем. Им нужно тепло и горячая вода постоянно. В четвертом — пожилая пара, Савельевы, у мужчины диабет, проверь запас инсулина. В пятом — пацан-астматик, Егор. Убедись, что ингалятор у него в кармане, а не на дне чемодана, как обычно бывает.

Он наклонился ниже, так что я почувствовала аромат его парфюма.

— Проверяешь их лично каждые два часа. Не через помощников, Кира. Сама, ты старшая проводница. Если с ними что-то случится, я не буду слушать оправданий. Мне важно знать, что ты не провалишь свой участок. Я… доходчиво изъясняюсь?

— Вполне, — выдохнула я, закусив губу и глядя в его глаза, где сейчас не было и тени той нежности, что промелькнула в купе.

— Вслух и по форме, Морозова!

— Всё понятно, Максим Игоревич. Задача принята.

Он еще секунду задержал взгляд на моих губах, отчего я на автомате выпустила губу из захвата зубов, а после он резко развернулся к остальным.

— По вагонам. Доклады каждый час. Свободны!

Когда дверь за последним проводником закрылась, я тоже, отметку, направилась к выходу, но его голос заставил меня замереть на месте.

— Морозова. Останься на минуту.

Я замерла, но все же обернулась. Максим стоял у стола, упершись в него кулаками.

— Что-то еще? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Он молчал. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой. Наконец он поднял голову и посмотрел на меня совершенно другим взглядом — усталым и пугающе честным.

— Ты справишься, Кира?

Нахмурилась, уязвленная его сомнением.

— Я не первый год на железной дороге, Максим. Если ты думаешь, что я испугаюсь метели…

— Я не о работе, — перебил он, делая шаг в мою сторону. — Как профессионал ты меня не беспокоишь, несмотря на то, что часто читаешь в облаках. Я о другом. Если мы встанем… если ситуация пойдет по худшему сценарию и начнется настоящий хаос, я не смогу быть рядом с тобой. Мне нужно знать, что ты не сломаешься под давлением.