Книга Любовь Сурового, страница 92 – Валерия Ангелос

На такую яростную схватку страшно смотреть. Внутри все сжимается. Нервно пульсирует.

Сначала я просто застываю, а потом, сбросив оцепенение, смотрю по сторонам. Людей уже больше. Есть довольно крупные мужчины. Но никто из них даже не пытается вмешаться. Не делает шага вперед. Просто стоят и глазеют.

Охрана тоже держится в стороне.

Да что же это такое?

Под ребрами звенит от напряжения. Нервы болезненно натянуты.

Ну кто-нибудь ведь должен этих двоих разнять. Чего все ждут?

Опять смотрю вперед. На схлестнувшихся в бою мужчин. Удары резкие, жесткие, молниеносные.

— Ставлю на Самира, — тихо бросает мужчина рядом со мной.

Что?..

Только успеваю повернуться, как слышится другой голос.

— А я за Медведя.

Они делают ставки?

Эмоции еще сильнее переполняют. Но к счастью, на палубе появляется Рамиль Каримов и тот тип с золотыми зубами — Леон. Только эти двое и рискуют в драку вмешаться.

— Вы что творите? — возмущенно спрашивает Грановский, показавшийся следом за ними. — Почему не разняли их раньше?

— Да что я, дебил, лезть, — хмыкает кто-то.

— Точно, точно.

— Самому прилетит.

Каримов не опасается, что ему «прилетит». Он оттягивает Айдарова от Медведя, которого в другую сторону тащит Леон. У этого типа тоже страха нет. Действует ровно, четко, хладнокровно.

А я смотрю на всю эту картину и до сих пор не могу отделаться от диссонанса внутри.

Почему они так набросились друг на друга? Еще и Медведь бросил те непонятные слова про контракт.

Однако очень скоро из моей головы вылетают все мысли.

— Самир, ты ничего не хочешь сказать? — спрашивает Грановский.

Айдаров лишь сплевывает кровь на пол.

— Здесь стоит запрет, — говорит Эдуард, обводит взглядом всех присутствующих. — На любое насилие.

Повисает тишина.

Пока не раздается выкрик.

— Кровь уже пролилась.

— Да, кто-то подрезал Арсена…

— Туда и дорога этому уебку.

Грановский поднимает руку, делая знак, чтобы все замолчали.

— Тихо, господа, — заявляет он. — Поверьте, сейчас не тот момент, чтобы переживать.

Замечаю, что теперь Эдуард выглядит намного спокойнее, уравновешеннее, чем совсем недавно. В каюте капитана у него буквально была истерика.

— Я должен сообщить вам, что мы нашли убийцу, — говорит Грановский.

Проносится гул.

И ему снова приходится сделать знак присутствующим.

— Вернее, мы обнаружили орудие убийство. Достаточно характерное для того, чтобы сделать выводы. К моему глубочайшему сожалению.

Молчание длится недолго. Выразительную паузу, которую делает Грановский, практически сразу нарушает очередной возглас:

— Давай, Эдик, не тяни. Кому мне выставляться за труп Арсена? Как только мы ступим на берег я лично обещаю…

— Молчи, долбоеб. Ты не вкуриваешь? Реально? Не по понятиям это. Резать здесь. Хоть кого. Даже такую гниду как Арсен.

Грановский жестом подзывает своего генерала.

Тот ему дает сверток. Что-то странное, темное, обернутое в прозрачный полиэтилен.

— Вот, посмотрите, — продолжает Грановский и демонстрирует то, что держит в руках.

Это нож.

В желудке неприятно сжимается. Печет. Меня буквально ошпаривает изнутри, ведь я уже начинаю понимать что к чему.

— Ничего не хочешь нам рассказать, а? Самир? — обращается Грановский к Айдарову. — Здесь выгравированы твои инициалы.

Помню это оружие.

Теперь понимаю, что именно Медведь искал в чемодане. Тот самый нож, который теперь в крови.