Книга Любовь Сурового, страница 95 – Валерия Ангелос

— Арсен мертв! — жестко выдает он. — Я сам видел его труп. Сам, блядь!

Каримов лишь оскаливается в ответ.

Айдаров молча смотрит на Эдуарда.

Поленья в огонь подбрасывает какой-то седоволосый мужчина:

— Эдуард, что за игру ты с нами ведешь? Сначала приглашаешь эту гниду на свой день рождения, потом пытаешься подставить Самира. Что за дела?

— Ты охренел? — рявкает Грановский, переключаясь на того типа. — Зачем мне такое затевать?

— Да черт тебя знает. Как по мне, так и Арсена приглашать было незачем. Но ты его позвал. Облизывал тут при всех как мог. А теперь выясняется, что он и не подыхал…

— Да я лично видел! Лично!

— И где же труп? Кто-то украл труп Арсена, по-твоему? Или что? — напирает на него седоволосый.

— Знаешь, это все смахивает на дерьмовый фильм, — добавляет другой мужчина, тоже подключаясь к разговору. — Там один урод инсценировал свою смерть, а потом гасил остальных. Его никто не подозревал. Все же поверили, будто он подох сразу. И дело было то ли в поезде, то ли, кстати, на яхте. Странное совпадение, не находишь, Эдик?

— Я другое нахожу, — выдает Грановский. — Есть только один человек, кому выгодно, чтобы труп Арсена пропал, чтобы невозможно было провести по нему экспертизу.

Он оборачивается к Айдарову.

— Так и будешь молчать, Самир? — хлестко спрашивает он. — Даже не скажешь ничего в свое оправдание?

— А с хера ли мне говорить? — холодно отвечает Айдаров. — Это ты тут пиздишь, не затыкаясь. Чую, горит у тебя. И крепко. Сговорился на пару с Арсеном, чтобы меня наебать? И по ходу ваша схема по пизде пошла.

После слов Айдарова повисает мертвая тишина. Никто не рискует ее нарушить и сказать хоть слово.

Грановский буквально багровеет.

Кажется, время тянется целую вечность, пока вдруг в какой-то момент хозяин яхты наконец не выдавливает:

— Ты в чем меня обвиняешь?

— Ты слышал, — холодно бросает Айдаров.

— Да как ты смеешь, — цедит Грановский. — Как тебе вообще такое в голову пришло?

Он переводит взгляд на окружающих, будто пробует оценить их реакцию. И похоже, то, что он считывает на их хмурых лицах, ему совсем не по вкусу.

— Эдик, давай отойдем, — неожиданно вступает в беседу тот мрачный тип с золотыми зубами.

Леон.

— Ты же видишь, — начинает Грановский.

— Ваши разборки подождут, — невозмутимо замечает тот. — А мне надо прямо сейчас у тебя кое-что выяснить.

— Ну валяй, — кивает Эдуард. — Идем.

И они отходят. Вскоре скрываются из вида.

Айдаров шагает вплотную ко мне.

— Аня, ты в порядке? — спрашивает.

Нет, я далеко не в порядке.

Во время их разговора меня начинает подташнивать. От волнения, от нервов. А может, снова разыгрывается морская болезнь.

— Мне нужно отойти, — говорю. — В каюту.

— Пойдем, — замечает Айдаров, хмуро сводит брови. — Я тебя проведу.

— Не надо, — качаю головой.

Мне бы хоть немного побыть наедине с собой. День получается безумный. Слишком много всего происходит.

— Одной здесь ходить нельзя, — заявляет Айдаров.

— Ты думаешь, — начинаю и замолкаю, внимательно смотрю на него, пытаясь разобраться: — Арсен жив?

— Не в нем дело.

Он не сообщает детали, а меня и не тянет расспрашивать.

Мутить начинает все сильнее. Желудок неприятно скручивает, сводит. И я сейчас все больше сосредоточена на том, чтобы сдержать тошноту.

Когда мы спускаемся вниз, проходим по коридору к нужной каюте, меня как будто бы начинает понемногу отпускать.