Онлайн книга «Адаптация»
|
Ева знает. Она оставила револьвер дома, спрятав в сейф с отцовскими часами и портсигаром. Но что ее сейфы для умельцев корпорации? – Все не так ужасно, Ева, – Седой сцепляет пальцы в замок. – Вы могли погибнуть, но не погибли. Вы могли попасть под следствие, но вас избавили и от следствия, и от суда, и от приговора. Вы получили второй шанс, и я настоятельно рекомендую воспользоваться им. Прочтите бумаги. Ева читает. Странно видеть будущие воспоминания, развернутые в буквенном шифре. – То есть я буду знать, что я работала на «Формику»? И что руководила отделом прикладной нейрофизиологии? – Да. – И что я продавала информацию? Седой подвинул черную кредитную карту. – Здесь двести тысяч. Вы были не слишком жадным шпионом. Скорее идейным. – Но после несчастного случая и гибели Наташи меня раскрыли. Кивок. – И выперли из проекта… – Да. Естественно, ваш чип был внесен в перечень неблагонадежных. Наукой заниматься вы не сможете. – И кем я буду? – Врачом. Хорошая профессия. Общественно полезная, – Седой не стал скрывать ехидства в голосе. Да кто он такой вообще? Правая рука Адама. И левая рука Евы. Один на двоих, любимый плюшевый мишка, поделить которого никак не возможно. – Вы сами понимаете, Ева, что это – единственный вариант. И не следует бояться. Мы просто заблокируем лишнюю информацию, а этот минимум… вы ведь не станете отрицать, что все здесь – правда? Ева не стала. Она посмотрела на фотографию и на отражение в круглом зеркальце пудреницы. Она попытается запомнить себя такой, какая была сейчас, хотя и знала – бесполезно. – Понимаете… это ведь буду не я. Совсем не я! – Ева толкнула папку к собеседнику, и тот перехватил, развернул и, закрыв, спросил: – А вы уверены, что сейчас вы – именно вы? Нет. Янус сложил карты, выровнял стопку и подвинул к Еве. И револьвер подал, сказав: – Выбирайте. Слово за вами. Он не сомневался, что Ева сделает правильный выбор. – Скажите… раз уж я все равно забуду, то уж теперь? Все-таки на кого же из них вы работаете по-настоящему? – У Януса два лица. Оба из них – правда. До свиданья, Ева. Больше мы не увидимся. Вот здесь он ошибся. Лифт останавливается, двери его расходятся, выпуская Еву из кабины. Ковровое покрытие на полу лифта меняет цвет, сливаясь с красным коридора. Медленно загораются светильники, больше похожие на наплывы слюды. Лицо гладит поток теплого и влажного воздуха. Ева снимает пистолет с предохранителя. Руки ее плотно сжимают рукоять. Пальцы ложатся на спусковой крючок. Сердце замирает. Она идет. И прогибается под ногами пол, хранит нечеткие следы, чтобы спустя мгновенье зарастить их. За спиной светильники гаснут, и свет по проводам мицелия перетекает в следующие. Все рады услужить Еве. — Я иду тебя искать, Ева. Ты ведь здесь? Ты рядом? Ева останавливается у двери. На двери три замка: кодовый и сенсорные. Сенсорные не активны. А код Ева помнит. Откуда? Память сползала лавиной, обнажая слой за слоем породу иных, куда более древних воспоминаний. Она повернула ключ в замке, толкнула дверь в квартиру, перетащила через порожек клетчатый чемодан на колесах, села в коридоре и заплакала. Несправедливо! Какое право они имели вышвыривать Еву? И черную метку вешать. И юристы, цепные псы, скакали, тыча в лицо бумагами, дескать, Ева радоваться должна, что так легко отделалась. |