Онлайн книга «Адаптация»
|
— Прелестно. Кира стояла. Ждала. Действовала на нервы. «Использование клонов в качестве расходного материала позволяет решить ряд важных задач одной из которых является сохранение генетически чистых человеческих организмов в количестве необходимом для восстановления популяции Каждая человеческая особь представляет исключительную ценность для поселения как носитель уникального набора генов». — Всю жизнь мечтал. Что? Не понимаешь? Ну и чего вас такими тупыми-то сделали? Уголки губ Киры опустились. Значит, что-то да соображает. И Глеб поспешил извиниться: — Не обижайся. На самом деле ты – чудо. Идеальная женщина! Прекрасна, добра, сильна… Небось, и стреляет не хуже дроида, а что мозгов мало – это иногда преимущество. Умная баба – эволюционный нонсенс. «Ограничение умственных способностей вкупе со стимуляцией физических позволяет достичь нужной управляемости и нормализовать жизнь поселка». Конечно, идиоты обитают стаями. «Ускоренный цикл развития и малая продолжительность жизни делает клонов идеальным расходным материалом Гаплоидность набора хромосом исключает возможность выработки половых клеток и размножения естественным путем что выводит клонов из списка конкурентноопасных видов для человека». Глеб потер переносицу и, сложив письмо, посмотрел на Киру. Кира улыбалась. Наверное, девочка и не в курсе, кто она и чем это грозит. Оно и к лучшему. Нет мозгов, нет проблем. Только жуть осталась. «Прошу вас учесть особенности организации Киры». Всенепременнейше. «В качестве жеста доброй воли и извинения за пережитый вами шок Кира переходит в ваше распоряжение Она способна функционировать как полноценная женщина и удовлетворить некоторые ваши естественные потребности». Глеба замутило. Ненормальные! Что в прошлом мире, что в этом. Уж лучше бы андроидов поставили, чем этих великовозрастных детей. Перепуталось все. Малявка-Айне умна не по возрасту, Кира – глупа. Среднестатистически – в обществе наблюдается равновесие. Радоваться надо! Ева не стала предупреждать о визите. Просто однажды Глеб пришел домой и увидел ее. Ева стояла у книжных полок и, склонив голову набок, разглядывала обложки. – Привет, – сказала она. – А я вот зайти решила. Мне показалось, что ты не обидишься, если зайду. А тебя не было. И я решила, что мне не надо под дверью стоять. Это как-то унизительно, что ли… Глеб кивнул, не в силах произнести ни слова. Сегодня на Еве платье-рубашка ярко-желтого цвета, белый Стетсон и высокие сапоги со шпорами. На поясе – кобура, расшитая бисером. Из кобуры выглядывает рукоять револьвера. – Ты хотел стать актером? – поинтересовалась она, проводя пальцем по выстроившимся на полке книгам. Следом от прикосновения осталась черта. Пыль давно вытереть следовало бы. – Я знаю, что хотел. Прочти что-нибудь. – Что? – Глеб поставил коробку в угол и куртку сверху бросил, надеясь, что Ева не станет спрашивать о содержимом ящика. – Что-нибудь. И Глеб подчинился, слова сами всплыли в памяти: – Нет жалости, нет женственности тоже! Звериное отродье! Ты – позор. И враг всему, что женщиной зовется…[4] Проклятие! Уже договорив, он испугался, что Ева обидится. Женщины ведь такие, их легко обидеть, а потом поди докажи, что стих не Глеб сочинил и прочел без умысла. Но Ева мотнула головой, сунула в рот длинную прядку и сказала: |