Онлайн книга «Философия красоты»
|
– Зачем пришел? – Спросила ты. – Захотел и пришел. – Я не стал садиться на кровать, ее присутствие в доме казалось святотатством, сродни ведру помоев на алтаре, я стоял на пороге и делал вид, будто зашел просто так, поболтать. – Ты экзамен пропустила. Теперь, наверное, двойку влепят… – Пускай. – Без аттестата ты никуда не поступишь… На второй год оставаться… – я и сам толком не понимал, чем грозила двойка по экзамену, но определенно чем-то страшным, а ты одной фразой перечеркнула все мрачные перспективы. – Я беременна, – ты сказала это просто, без слез, истерики, душевного надрыва или сожаления. – От него? – Мог бы и не спрашивать, а ты могла не отвечать. Но ты же не понимала, какую боль причиняют мне эти слова. – Да. – Он знает? – Знает. – И что? – Ничего. Двадцать рублей дал. – При упоминании о деньгах ты покраснела. Деньги были чем-то позорным, пошлым, оскверняющим твое чистое чувство к этому подонку. – Я выбросила. – Зачем? – А зачем мне деньги? – Ты могла бы… ну например… я знаю, что можно договориться… за десятку. А за пятнадцать так вообще… Ты рассмеялась, дико, весело, страшно. Лучше бы плакала, тогда бы я понял, что нужно сделать. Плачущую женщину утешают, а что делать с хохочущей? Кроме того этот смех, пойми меня правильно, Августа, мне показалось, что ты смеешься надо мной, над моим робким чувством к тебе, нерешительностью, неспособностью отстоять свое мнение. – Он тоже предлагал аборт, – смех съежился до косой нервозной улыбки, – он даже с врачом договорился, а я не пошла. – Почему? – Ты тоже не понимаешь? – ты вздохнула, сожалея о чем-то совершенно недоступном мне. – И он не понял. – Объясни. – Я ведь люблю его, и всегда буду любить, так как я могу убить его ребенка? Нашего ребенка, понимаешь? Чтобы понять тебя, мне понадобилось время. Пять лет, может, чуть больше. Я был женат и даже влюблен в жену… тогда мне казалось, что я влюблен. А потом однажды она сказала, что беременна, и я понял: я не хочу ребенка от нее. Не хочу и все. Это будет чужой ребенок, ее, но не мой. И женщина тоже чужая. Знаешь, как тяжело понимать, что вся твоя жизнь – сплошное вранье. Я развелся, она сделала аборт, легко, не задумываясь над тем, насколько это морально. Она тоже не любила меня, просто было принято – если семья, то ребенок, нет семьи, соответственно и ребенок не нужен. У матери-одиночки мало шансов устроить личную жизнь, а быть без мужа – неприлично. Странные доводы, правда? Вот наши с тобой дети были бы родными и для тебя, и для меня. Наши с тобой… я сам перечеркнул эту возможность. Больше не могу писать – пальцы сводит судорогой. Это воспоминания виноваты, они будоражат болезнь, словно подстегивают к действию. Действовать. Я должен действовать. Химера На следующий день стало только хуже, ступни превратились в сплошной комок огня, а таблетки, оставленные Лехиным, почти не помогали. Иван предложил свой собственный метод лечения, включавший наружное и внутреннее применение крепких спиртных напитков, но я отказалась. Во-первых, это не способ, во-вторых, представляю, как я буду выглядеть завтра, в-третьих, хватит ныть. Аронов заявился ближе к обеду и отправил Ивана погулять. У меня сложилось ощущение, что эти двое крепко недолюбливают друг друга, тщательно скрывая нелюбовь под маской вежливости. Хотя, конечно, странно, Аронов для своей игры мог нанять кого угодно – мало ли звезд на нынешнем небосклоне, небось, каждую неделю новые появляются – но выбрал Ивана. Наверное, я просто чего-то недопонимаю. |