Книга Философия красоты, страница 68 – Екатерина Насута

— Никуда не годится.

Ник-Ник оставил мою шевелюру в покое и теперь думал, процесс проходил активно, сопровождаясь расхаживанием из одного угла кабинета в другой, размахиванием руками и неясным бормотанием. Приговор прозвучал минут через десять – я только-только успела пригладить вздыбленные волосы руками.

— Нужно менять цвет.

— Зачем? – Природный окрас мне не то, чтобы нравился, но вполне устраивал: интенсивная шатенка с приятным медовым отливом, довольно яркая, но вместе с тем без вульгарной рыжины. А тут перекрасится. В блондинку. Или в брюнетку. Быть брюнеткой не столь противно, блондинки же у меня прочно ассоциировались с карамелью, розовыми трусиками-стринг и темными корнями, которые нужно закрашивать каждую неделю.

Плохо же я знала Ник-Ника.

Блондинка, брюнетка, рыжая – все это слишком просто, а значит слишком вульгарно для Аронова, и в результате трехчасовых мучений – мучились я и блондинистый парень с пирсингом в нижней губе, отзывавшийся на кличку Люка – мои волосы приобрели неповторимый темно-лиловый цвет.

— Благородный аметист, – заявил Ник-Ник, вполне удовлетворенный результатом, по мне же аметистом и не пахло. Чернослив, перезревший сладкий чернослив с тонкой беловатой дымкой, которая легко стирается пальцами, и плотной кожурой.

Мама сушила чернослив, прятала темные скукоженные кусочки в полотняный мешок и выдавала зимой по две штучки в день. Это было самое замечательное лакомство.

Теперь у меня волосы цвета чернослива.

Хорошее начало.

Творец

Сегодня Особый Вечер.

Девятый по счету Особый Вечер. И дело не в предстоящем дебюте – дебют формальность, еще ни разу никто из людей не посмел усомниться в гениальности Аронова – дело в нем самом. Одно дело доказывать гениальность другим, и другое – себе самому. Себя не обманешь.

Особенно Ник-Ник любил ускользающие сквозь пальцы минуты, когда до финала – той самой заветной черты, когда из неприглядной куколки вылупится редкостной красоты бабочка – рукой подать. Один штрих… еще один и еще… мелкие, незаметные взгляду большинства людей детали, казалось бы незначительные, но без них не обойтись. Именно детали придают образу полноту и достоверность, и вместе с тем легкость и фантастичность…

А девочка хороша. Пожалуй, начало проекта можно считать удачным… Да, давно у него не получалось ничего столь вызывающего. Тень их теней, демон тьмы и ангел смерти.

Ангел, ангел… чересчур избито, имя нужно выбрать… необычное. Такое же сладостно-темное, как она сама, пусть манит, дразнит, но не позволяет приблизиться. Обычные не подойдут. Необычные, впрочем, тоже. Ник-Ник задумался. Имя – суть Проекта, в данном случае в основе лежит красота темного мира, значит…

Горгулья? Нет, длинно и горбато, с горгульями прочно ассоциируется собор Парижской Богоматери, мрачное средневековье и крылатые твари на карнизах готических зданий.

Тень? Тоже не то, просто, близко, доступно, тень – отражение предмета, а Оксана существует сама по себе. Ну, во всяком случае остальным должно казаться, что она самостоятельна.

Горгулья, виверна, ехидна, химера… Химера? Химера! Та, о которой никто ничего не знает, миф из мифов, создание чудесное, уродливое и прекрасное одновременно. Ник-Ник заурчал от удовольствия. Правильное имя породила целую кучу образов, оно требовало гладкого шелка, шагреневой кожи, кружева, жемчуга, серебряной пыли, требовало жизни.