Книга Философия красоты, страница 236 – Екатерина Насута

— Не знала, что у тебя проблемы ос зрением.

Он смутился, покраснел и неловко сунув в руки пакет, пробормотал.

— Это тебе. Здравствуй.

— Здравствуй.

— Вот… решил навестить…

— Я рада. – Чувствовала я себя хуже нету, как-то сразу осознала собственную ущербность и неприякаянность. Пустая палата, ни цветов, ни открыток с пожеланиями скорейшего выздоровления, ни фруктов, ни журналов, ничего свидетельствующего, что обо мне не забыли.

— А у тебя тут… мило.

— Лехин оплатил.

— А… понятно. Марат Сергеевич в этом плане правильный человек.

— Может быть.

Странный у нас разговор, разговор ни о чем. Эгинеева понимаю, чувство долга и все такое, но потом он уйдет, а мне станет больно, гораздо больнее, чем сейчас, и это будет другая боль, проклятая, ядовитая, вероятно, мне даже покажется, что зря я тогда не спрыгнула, но потом боль уйдет и кощунственная мысль вместе с ней.

Чтобы отвлечься от неправильных мыслей, я заглянула в пакет. Внутри лежала коробка, а в коробке маленькое, в полторы мои ладони, дерево, самое настоящее дерево с толстым, покрытым золотисто-бурой корой стволом, причудливо изогнутыми ветвями и совсем уж крошечными – как только рассмотреть – листочками. Чудо росло в плоском горшке, размером чуть больше пепельницы.

— Что это?

— Бонсай. Я сначала цветы хотел купить, а потом увидел и… – Эгинеев запнулся, не зная, что дальше сказать. Дерево я поставила на тумбочку возле кровати, оно замечательное, такое маленькое и такое настоящее, живое. Но разговор следовало продолжить, и я спросила:

— Как расследование.

— Потихоньку, – Эгнеев поправил съезжающие очки. – Мария Аронова во всем созналась, причем сама, безо всякого давления. Истеричная дамочка. Представляешь, она покаялась даже в том, что убила Августу Подберезинскую, якобы ревновала ее к Лехину и хотела оградить любимого от домогательств.

— Лехину?

— Я сам удивился. Маша твердит, что у Августы роман был именно с Лехиным, а Аронов прикрывал парочку, в принципе, это не так и важно, результат-то один. Маша утверждает, что хотела лишь испугать, что в лаборатории тиатонин не хранили вместе с ядоми и поэтому она не знала, что от одной капли умереть можно, но я не верю. Во всяком случае, Сумочкина она отравила вполне сознательно, и Марата Сергеевича тоже не по ошибке убить хотела. Опять же глупо, если она его любила, то зачем убивать?

— Действительно, зачем? – Теперь мне было интересно, настолько интересно, что жалость к себе исчезла. Эгинеев улыбнулся, чувствует мой интерес.

— Вычислив в Шереве убийцу, Маша не побежала с донесением в милицию, более того, она постаралась использовать ситуацию в собственных интересах. Представь, Шерев убивает Аронова, а виноватым выставляет Лехина, но если Лехин станет все отрицать, а он бы непременно все отрицал, то в деле сыщутся нестыковки, на которые могут обратить внимание. А вот если Лехин умрет, то соответственно ничего отрицать не сможет. Идем дальше. Кому принадлежит «л’Этуаль»?

— Лехину и Аронову.

— Не совсем так, владельцы «л’Этуали» – Лехин, Аронов и Шерев. Теперь смотри – после смерти Аронова его долю наследует супруга, Шерев свою часть так отдаст, Маша в своей власти над ним не сомневалась, а что касается Лехина, то родственников у него нет, поэтому у бывшей супруги были неплохие шансы. Я тебе говорил, что Маша успела побывать замужем сначала за Лехиным, и уж потом за Ароновым?