Книга Философия красоты, страница 238 – Екатерина Насута

— И что теперь будет?

— Ничего, наверное, покричат с пару недель, потом успокоятся, забудут, а лет через пять какой-нибудь молодой да шустрый щелкопер снимет фильм про ужасного маньяка, скрывавшегося под личиной всеми любимного актера. У нас это любят.

— Из тебя вышел бы неплохой предсказатель.

— Стараюсь.

Это его «стараюсь» словно бы закрыло разговор, вроде все ясно, все понятно, и говорить больше не о чем, осталось лишь попрощаться и пожелать друг другу удачи. Хороший финал, дружеский и политкорректный, в современном мире очень заботятся о политкорректности.

— Слушай, тут такое дело… – Эгинеев покосился на запертую дверь, точно опасаясь, что Элечка могла подслушать. – Мне тут отпуск дали, целых две недели, может, съездим куда?

— Куда? – Предложение было настолько неожиданным, что я растерялась. Неужели он не видит, какая я, неужели не понимает, что несмотря на все достижения пластической хирургии, я навсегда останусь такой? Фокус Аронова не удался, Чудовищу никогда не стать Красавицей.

— Ну… не знаю. Тут один товарищ на Камчатку ездил, Долина гейзеров и все такое… говорил, что красиво.

— Значит, на Камчатку? – Меня трясло, то ли от лекарств, то ли от истерического смеха, то ли от страха, что все это окажется очередной шуткой.

— На Камчатку, – подтвердил Эгинеев. – На Швейцарию я пока не заработал. Но если ты не хочешь…

— Хочу! Черт бы тебя побрал, Эгинеев, я хочу на Камчатку, Северный полюс, в жерло Везувия, куда-нибудь подальше…

Крошечное дерево в коричневой пепельнице радостно расправляло листья, именно в этот момент я отчетливо поняла, что все будет хорошо. Иначе просто невозможно.

Творец

Без зеркала было тяжело, без зеркала было невозможно, с ним ушли все те образы, мысли, идеи, с ним ушла сама жизнь. Месть Тюти удалась, только вот за что? Этот вопрос мучил Аронова, день за днем, ночь за ночью, в долгие часы бессонницы и смутные моменты снов он продолжал искать причину.

Августа… Иван говорил про Августу, но ведь у Аронова никогда не было с ней романа, только не с Августой, она слишком уж отличалась от сверстниц, а в то далекое время Аронов был подвержен стереотипам. С Августой встречался Марат, хотя делал это тайно, видите ли родители были против, у Марата отец – директор завода, а мама в Гороно работала, им бы не понравилась связь единственного сына с какой-то там Августой. Зря, конечно, Аронов согласился помочь, но в то время это казалось забавной игрой, и он пропустил момент, когда игра переросла в нечто более серьезное. Августа забеременела она от Марата, а виноватым оказался он, Николас Аронов.

Пустая рама на стене выглядела молчаливым упреком слабости человечьей. Не сохранил, не защитил, не уберег… Как теперь дальше жить? Лехину-то что, бодр, весел, новую точку открыл, на этот раз в Екатеринбурге, уже прибыль подсчитывает. Он всегда умел считать, даже не считать – рассчитывать, шаг за шагом, ход за ходом. Только на этот раз ничего не выйдет, Иван-таки добился своего – «л’Этуаль» умирает. Вероятно, агония будет долгой, продлится не один год, некоторое время можно продержатся на старых идеях, потом на работе молодежи, потом на голом пиаре, но конечный результат предрешен – «л’Этуаль» умрет.

Так стоит ли сопротивляться? Аронов представил все эти разговоры, сплетни на тему, что Великий Ник-Ник выдохся, преисполненные сочувствия советы «тебе нужно отдохнуть» и ложные надежды, озвученные другими. «У тебя еще все впереди».